Белый террор учредиловцев
ЧТО БЫЛО В ОРЕНБУРГЕ
Общественно-литературная и социалистическая челябинская газета печатает письмо из Оренбурга (№60 от 24 августа), где должна признать правильными все утверждения о белогвардейских зверствах в Оренбурге:
..."По изгнании большевиков из города власть перешла к казачьему войсковому комитету, который начал насаждать "порядок" в городе.
В своем усердии некоторые агенты власти доходили до того, чо арестовывали граждан по доносу или по навету услужливых господ. введен ими военно-полевой суд и установлена предварительная цензура печати. Особенно почувствовали на себе некоторые "прелести" нового режима многие рабочие, не пожелавшие расстаться с мыслью, что царство большевиков кончилось.
Гонения на местных рабочих на первых порах после свержения советской власти, - как это ни больно (гм! А.К.), но справедливость требует это отметить, - носило стихийный характер"...
А.К.
Петроградская Правда. №205. 18 сентября 1918 г.
Рассказы приехавших из Самары женщин.
Приехавшие из Самары в Н.-Новгород женщины рассказывают:
"Через неделю после занятия чехо-словаками Самары, на берег реки Самарки стали выбрасываться волнами трупы красноармейцев, потопленных бандой белых. Трупы выбрасывались в огромном количестве и впоследствии к берегу была приставлена стража, которая никого к берегу не допускала, угрожая оружием и не позволяя даже взять трупы для похорон. Вначале же было выброшено волнами 25 трупов. Мы, - женщины - в количестве 17-ти, подобрали эти трупы и за уборку их платили по 50 руб. за труп. Мы хотели их похоронить, но священник самарского собора хоронить их отказался, сказав: "Собакам собачья и смерть". Похоронили мы их без участия церковного притча. При похоронах участвовали, кроме нас, 17-ти и еще самарские женщины. В тот же день всех нас 17 женщин арестовали и, кроме того, через несколько дней арестовали еще 37 женщин, предъявив им обвинение в том, что они жены большевиков. Из них 16 женщин расстреляли, а остальных приговорили к виселице. Нас же приговорили тоже к виселице за то, что мы похоронили трупы красноармейцев, но мы убежали и при побеге из нас было расстреляно чехо-словацкой стражей 1 женщина и 6 мужчин. Мужчин в Самаре было арестовано чехо-словаками до 12.000. Обращаются с ними страшно жестоко. Чуть что - расстрел. Над нами, женщинами, надругались - отобрали все хорошие вещи - вплоть до белья - и подвергали насилиям. Дороговизна сейчас в Самаре хуже чем в Нижнем. Хлеб - 15 р. фунт, мануфактуры совсем нет. При Советской власти мануфактуру выдавали по 2 р. аршин, а теперь совсем нет. Магазины закрыты. Сахар выдают только буржуям по фунту в месяц. Рабочим совсем не дают. Говорят: "Пускай вам большевики дают. Вы их защищаете, а в нашу армию поступить отказываетесь". Обращаются с рабочими до невозможности плохо. Чехов, собственно, там мало, больше всего русских офицеров. Набор в армию подвигается туго. Берут исключительно бедноту. Между прочим, был арестован комиссар, председатель союза поваров и официантов Иванов. Ему отрезали уши, нос, при аресте три раза ранили и впоследствии расстреляли. Всех, имеющих какое-либо отношение к советской власти - расстреливают. На Заводской улице, при вступлении чехо-словаков в город, были расстреляны красноармейцы посредством пулеметов, поставленных буржуазией в окнах своих домов, например, в "Европ. гостин." Рабочий класс очень недоволен, главным образом, реквизицией продуктов (овса, сена, хлеба и проч.), которая производится только у бедноты, а отнюдь не у имущих классов. С нетерпением ожидают возвращения Советской власти и говорят, что лучше умирать за дело мировой революции, чем гнить под властью чехов. Офицеры ходят в полной форме, при погонах. Реквизируют лошадей по такой системе: у кого 3 лошади совсем не реквизируют, у кого 1 или 2 - берут.
Петроградская Правда. №207. 21 сентября 1918 г.
Общественно-литературная и социалистическая челябинская газета печатает письмо из Оренбурга (№60 от 24 августа), где должна признать правильными все утверждения о белогвардейских зверствах в Оренбурге:
..."По изгнании большевиков из города власть перешла к казачьему войсковому комитету, который начал насаждать "порядок" в городе.
В своем усердии некоторые агенты власти доходили до того, чо арестовывали граждан по доносу или по навету услужливых господ. введен ими военно-полевой суд и установлена предварительная цензура печати. Особенно почувствовали на себе некоторые "прелести" нового режима многие рабочие, не пожелавшие расстаться с мыслью, что царство большевиков кончилось.
Гонения на местных рабочих на первых порах после свержения советской власти, - как это ни больно (гм! А.К.), но справедливость требует это отметить, - носило стихийный характер"...
А.К.
Петроградская Правда. №205. 18 сентября 1918 г.
Рассказы приехавших из Самары женщин.
Приехавшие из Самары в Н.-Новгород женщины рассказывают:
"Через неделю после занятия чехо-словаками Самары, на берег реки Самарки стали выбрасываться волнами трупы красноармейцев, потопленных бандой белых. Трупы выбрасывались в огромном количестве и впоследствии к берегу была приставлена стража, которая никого к берегу не допускала, угрожая оружием и не позволяя даже взять трупы для похорон. Вначале же было выброшено волнами 25 трупов. Мы, - женщины - в количестве 17-ти, подобрали эти трупы и за уборку их платили по 50 руб. за труп. Мы хотели их похоронить, но священник самарского собора хоронить их отказался, сказав: "Собакам собачья и смерть". Похоронили мы их без участия церковного притча. При похоронах участвовали, кроме нас, 17-ти и еще самарские женщины. В тот же день всех нас 17 женщин арестовали и, кроме того, через несколько дней арестовали еще 37 женщин, предъявив им обвинение в том, что они жены большевиков. Из них 16 женщин расстреляли, а остальных приговорили к виселице. Нас же приговорили тоже к виселице за то, что мы похоронили трупы красноармейцев, но мы убежали и при побеге из нас было расстреляно чехо-словацкой стражей 1 женщина и 6 мужчин. Мужчин в Самаре было арестовано чехо-словаками до 12.000. Обращаются с ними страшно жестоко. Чуть что - расстрел. Над нами, женщинами, надругались - отобрали все хорошие вещи - вплоть до белья - и подвергали насилиям. Дороговизна сейчас в Самаре хуже чем в Нижнем. Хлеб - 15 р. фунт, мануфактуры совсем нет. При Советской власти мануфактуру выдавали по 2 р. аршин, а теперь совсем нет. Магазины закрыты. Сахар выдают только буржуям по фунту в месяц. Рабочим совсем не дают. Говорят: "Пускай вам большевики дают. Вы их защищаете, а в нашу армию поступить отказываетесь". Обращаются с рабочими до невозможности плохо. Чехов, собственно, там мало, больше всего русских офицеров. Набор в армию подвигается туго. Берут исключительно бедноту. Между прочим, был арестован комиссар, председатель союза поваров и официантов Иванов. Ему отрезали уши, нос, при аресте три раза ранили и впоследствии расстреляли. Всех, имеющих какое-либо отношение к советской власти - расстреливают. На Заводской улице, при вступлении чехо-словаков в город, были расстреляны красноармейцы посредством пулеметов, поставленных буржуазией в окнах своих домов, например, в "Европ. гостин." Рабочий класс очень недоволен, главным образом, реквизицией продуктов (овса, сена, хлеба и проч.), которая производится только у бедноты, а отнюдь не у имущих классов. С нетерпением ожидают возвращения Советской власти и говорят, что лучше умирать за дело мировой революции, чем гнить под властью чехов. Офицеры ходят в полной форме, при погонах. Реквизируют лошадей по такой системе: у кого 3 лошади совсем не реквизируют, у кого 1 или 2 - берут.
Петроградская Правда. №207. 21 сентября 1918 г.