Тут вот у нас, если вы не знаете, стартовал крутой медиа-проект - литературный конкурс "Российская Империя 2.0". Полный косплей "СССР-2061" в имперском сеттинге. Звездолеты с двуглавыми орлами, Китеж-грады на Антарктическом шельфе, купола на спинах и ДуховностЪ. Все как полагается. Так что можете порадоваться, не только у нас убогая фантазия. Пиарю по просьбе авторов.
http://volodihin.livejournal.com/1196482.html
Можно было бы посмеяться и забыть, но вот организатор - не какой-то неизвестный фрика крупный и известный фрик не последний человек в нашем государстве. Дмитрий Михайлыч Володихин - человек 1969 года рождения, политик, историк по русскому Средневековью и по совместительству писатель-фантаст, учредитель, лауреат, рецензент, творец и прочий жнец-кузнец на дуде игрец. Так что это он абсолютно серьезно. И раз так, то я решил познакомиться с его творчеством и читануть какую-нибудь его художественную книгу, а не историческую, исторические я читал. Мне посоветовали его повесть "Мы террористы", ну я скачал на телефон и прочел между делом. Ну что, кое-какие замечания.
Началась книга с описания какого-то ночного боя, и я искренне понадеялся на наш ответ Звездному десанту, но... Оказалось, что это вообще не фантастика. Речь в повести идет о трех русских мужиках с обычными русскими именами Гордей, Тринегин и Авангард Евграфов по прозвищу Ваня. Один бывший военный, второй непризнанный философ, третий осевший в Нерезиновой журналист. И они решают, измученные разгулом свободы, гласности и демократии, убить кого-нибудь из виновников этого счастья, для чего ищут втихомолку оружие и обсуждают планы мести.
Написано, в общем, грамотно, добротно, старательно и все такое. Читать было не противно и не тяжело. Но, с другой стороны, не особенно и интересно. Мотивация у героев довольно прозрачная - у парочки из них, как водится, родители в годы реформ погибли, а Евграфов пошел из-за тайного тщеславия, если я ничего не перепутал. Вообще, Евграфов - единственный персонаж, который мне запомнился, потому что автор очень скрупулезно описал его малоинтересную и убогую жизнь обывателя 90-х. Пишет в столичные газеты, понимая, в какой клоаке бултыхаясь, торгуется над каждой соткой, чтобы протянуть неделю, пялит бабу-отсекра в издательстве, а потом отдыхает на проститутке, изливая ей душу, а она ему. Что сказать, написано действительно убедительно. Даже очень. Верю.
Гордей (точнее, Степан Гордеев) какой-то невзрачный вышел, даром, что военный, ну а Тринегин - типичный кухонный философ из числа отрыжек постсоветской интеллигенции. Заполняет мелким бисером тетради консервативным бредом, этим и живет.
Когда ожидаешь уже чем кончится эта длительная подготовка, добывание стволов, операция по расчетам и т.д., финал поражает тем, что... у террористов все получилось, они убили намеченную цель и свалили незамеченные. И все? Да, и все, на этом все и заканчивается. Что, согласитесь, бессмысленно - кому интересно читать только про убийство и подготовку к нему, без последствий? Даром, что ли, Достоевский старался?
Из плюсов - книга 1999 года, так что окунуться в те время вновь было по своему интересно. Местами даже поучительно.
– Я его снял, у него остался всего один балл. Вопрос сам собой отпал. Еще: Киселев, кажется, кончился. Опустили. Не подняться, тебе, дружище. А какое лицо было… бодрящее. Хорошо сказано, Миша! Открытое, честное лицо, так и просило неформальной косметической операции. Гордей:
– Бурбулиса тоже снимайте. Это у меня с позавчерашних времен имя в голове застряло. Снимайте. И Киселева, раз он весь на хлопушку вышел. Зря возиться не стоит. А Филатов пусть побудет в твоей бумажке. Не вредно ему там побыть. Сопля к ноздре, она как шайка к бане.
(мерзким смешком): Хе-хе-хе-хе...
Но самое забавное было - читать оговорки автора по Фрейду, в которых он проговаривался о своих радикал-консервативных взглядах. Вот это, признаю, была песня. Просто пиршество духа.
Лучше отложить дело один, два, восемь, пятнадцать раз, чем очертя голову бросаться на верную гибель. Когда несколько больных и озлобленных людей убили государя на Екатерининском канале в Петербурге, это была, даже если не вспоминать о нравственных аспектах дела, грубо и глупо сработанная акция. Они считали, что жизнь человеческая не стоит ломаного гроша. Я с ними согласен: мир перенаселен, даже если гибнет сто тысяч человек, никто, в сущности, не замечает события. Пять минут в репортаже. Что ж говорить об одном агрессивном душевнобольном? Но это, видите ли, со стороны. А если изнутри? Если изнутри? Стоит ли жизнь каждого из нас так ничтожно мало, чтобы истратить ее на убийство? Не думаю.
Это тот самый философ базу под свои учения подводит. А вот еще:
– Я от тебя ничем не отличаюсь. И те женщины, которые на Тверской ни разу не стояли, тоже не отличаются. Мы все что-нибудь продаем: я - голову, тот парень - кулаки, третий - язык, ты - тело. Мы все проститутки. Это какой-нибудь крестьянин до революции не был проституткой. Он оставлял себе часть того, что сам сделал, а не плату за услуги…
А это уже Евграфов. Какая оригинальная критика капитализма за продажность. Впрочем, нет, для консерватора с его идеализацией патриархальности она вполне типична.
Да чего уж там, автор даже посвятил книгу не какой-нибудь Фанни Каплан, Шарлотте Корде, хотя где Марат, а где какой-нибудь Грачев? И он откровенно не понимает, как странно выглядит ситуация, в которой озлобленный обездоленный интеллигент хочет убить власть имущих, но при этом порицает народовольцев - которые действовали по тем же мотивам, причем, как показывает история, даже чисто психологическим. Именно из-за невозможности изменить социальный порядок и желания наказать за него властителей народовольцы и пошли метать бомбы, а вовсе не из-за того, что они были кучкой больных людей.
А вы дневник Тринегина почитайте. Это ж просто трава в чистом виде. Дистилированный монархизм мозга.
Этой ночью Тринегин открыл свой «Философский дневник» и попытался ответить на главный все-таки вопрос: зачем? «ТАЙНАЯ ДОКТРИНА РУССКИХ Я - русский. Я люблю мою страну, я люблю ее историю, ее Монархию и ее Православие.
Есть только одна русская идея, а все прочие «русские идеи» - хлам, белибердяевщина, вопли рерихнувшихся старух и гумонанизм хулиганствующего студенчества. Эта единственная русская идея проще пареной репы, нужно только позволить себе выговорить ее. И не украдкой, шепотом в туалете, а вслух и с гордостью. Если умного, сильного и красивого человека толпа безмозглых уродов будет изо дня в день травить, будет внушать ему кретинственную вину перед увечными и придурочными особями, он и впрямь станет стесняться собственного ума, силы и красоты. Пожелает стать равным, смиренно и «честно» войти в общину калек-дебилов. Что с ним сделают дебилы со стажем? Верно, побьют и сбросят в канализационный люк. Правильнее будет поколотить их палкой, чтобы заткнулись и разбежались по своим смрадным подвалам. Я имею в виду либералов, революционеров, социалистов, радикальных феминисток, западников, интеллигентов и воинствующие группы иудеев.
Итак, русская идея: Православие, Самодержавие и Народность по всему миру во веки веков.
Главное здесь - Православие. Мы, русские, - носители единственной истинной веры. Господь избрал нас для несения этой страшной и кровавой повинности
И так далее и в том же духе сколько угодно страниц. Но тут же...
Еще не дописав до конца, он понял: не о том. Дело не в самодержавии. И уж конечно не в воинствующих группировках иудеев. Да и не в православии. Не только в православии, во всяком случае. Правда состоит в том, что ему больно… «МОСКОВСКИЕ ПЕРЕУЛКИ…по дороге домой я купил десяток яиц и два с половиной фунта сахару, по новому - килограмм. Все то, что я вижу, когда хожу по московским улицам и переулкам, мучает меня. Как люди одеты, как разговаривают они, какую музыку слушают. Еще хуже, если я во что-нибудь, в чью-нибудь жизнь, например, вникаю глубоко. Это всякий раз оказывается тяжелая, страшная жизнь, без надежды и просвета. До сих пор не было случая, чтобы попался свет или хотя бы перерыв во тьме. Лучше ни о чем не задумываться надолго и обстоятельно. У меня как будто ампутирован какой-то орган, который притупляет боль. Надо всей моей землей, надо мной и всеми здешними людьми произведено безжалостное насилие, маньяк много раз брал нас, потом увечил и опять брал, да все хотел от меня, чтобы я его полюбила, как любить его, темного душегуба? Я бы кричал, но в этом нет смысла. Столько боли, столько огромной непрестанной боли, всей глотки не хватит, хоть круглые сутки вой с надрывом… Сколько я выкричу в самом отчаянном крике? Три процента? Восемь процентов? Какая разница. Пусть крик мой будет неслышим никому. Как трудно быть клеткой тела, у которого изувечена и вывернута промежность, отрезаны ладони и ступни, выколоты глаза, вырван язык, обезображено лицо! Что суждено мне, ничтожной части сырья для близкой смерти? Господи, если чудо сотворишь, мы встанем и заговорим. Вернее всего, я вскорости испущу последний вздох на окраине, в овражке у свалки, с задранной юбкой, со срамом неприкрытым и заляпанным кровью, я, никому ненужная немая плоть. Может, я буду очень сильна и доползу до жилья, нащупаю чем пишут, вслепую на обоях накорябаю имя свое, чтобы знали, кого хоронят. Светило солнышко, я хотел было купить еще чаю, но вспомнил, что дома, на верхней полке буфета, должна была остаться с прошлого месяца нераспакованная…» Это - правда. Какая невеселая, черная, опять черная-черная правда…
Что-то слабовато этому православному живется. Неужели за загробную жизнь взносы внести не успел?
Ладно, а если серьезно, книгу можно и не читать. Сюжет как сюжет, добротный, но без изысков, язык пристойный, но не боле того, оригинальных идей или захвата психологии масс нету, а атмосферу эпохи Генерейшн П показывает лучше.
Ладно, а теперь вопрос - есть таки у автора фантастика, которую можно прочитать или нет?
http://volodihin.livejournal.com/1196482.html
Можно было бы посмеяться и забыть, но вот организатор - не какой-то неизвестный фрик
Началась книга с описания какого-то ночного боя, и я искренне понадеялся на наш ответ Звездному десанту, но... Оказалось, что это вообще не фантастика. Речь в повести идет о трех русских мужиках с обычными русскими именами Гордей, Тринегин и Авангард Евграфов по прозвищу Ваня. Один бывший военный, второй непризнанный философ, третий осевший в Нерезиновой журналист. И они решают, измученные разгулом свободы, гласности и демократии, убить кого-нибудь из виновников этого счастья, для чего ищут втихомолку оружие и обсуждают планы мести.
Написано, в общем, грамотно, добротно, старательно и все такое. Читать было не противно и не тяжело. Но, с другой стороны, не особенно и интересно. Мотивация у героев довольно прозрачная - у парочки из них, как водится, родители в годы реформ погибли, а Евграфов пошел из-за тайного тщеславия, если я ничего не перепутал. Вообще, Евграфов - единственный персонаж, который мне запомнился, потому что автор очень скрупулезно описал его малоинтересную и убогую жизнь обывателя 90-х. Пишет в столичные газеты, понимая, в какой клоаке бултыхаясь, торгуется над каждой соткой, чтобы протянуть неделю, пялит бабу-отсекра в издательстве, а потом отдыхает на проститутке, изливая ей душу, а она ему. Что сказать, написано действительно убедительно. Даже очень. Верю.
Гордей (точнее, Степан Гордеев) какой-то невзрачный вышел, даром, что военный, ну а Тринегин - типичный кухонный философ из числа отрыжек постсоветской интеллигенции. Заполняет мелким бисером тетради консервативным бредом, этим и живет.
Когда ожидаешь уже чем кончится эта длительная подготовка, добывание стволов, операция по расчетам и т.д., финал поражает тем, что... у террористов все получилось, они убили намеченную цель и свалили незамеченные. И все? Да, и все, на этом все и заканчивается. Что, согласитесь, бессмысленно - кому интересно читать только про убийство и подготовку к нему, без последствий? Даром, что ли, Достоевский старался?
Из плюсов - книга 1999 года, так что окунуться в те время вновь было по своему интересно. Местами даже поучительно.
– Я его снял, у него остался всего один балл. Вопрос сам собой отпал. Еще: Киселев, кажется, кончился. Опустили. Не подняться, тебе, дружище. А какое лицо было… бодрящее. Хорошо сказано, Миша! Открытое, честное лицо, так и просило неформальной косметической операции. Гордей:
– Бурбулиса тоже снимайте. Это у меня с позавчерашних времен имя в голове застряло. Снимайте. И Киселева, раз он весь на хлопушку вышел. Зря возиться не стоит. А Филатов пусть побудет в твоей бумажке. Не вредно ему там побыть. Сопля к ноздре, она как шайка к бане.
(мерзким смешком): Хе-хе-хе-хе...
Но самое забавное было - читать оговорки автора по Фрейду, в которых он проговаривался о своих радикал-консервативных взглядах. Вот это, признаю, была песня. Просто пиршество духа.
Лучше отложить дело один, два, восемь, пятнадцать раз, чем очертя голову бросаться на верную гибель. Когда несколько больных и озлобленных людей убили государя на Екатерининском канале в Петербурге, это была, даже если не вспоминать о нравственных аспектах дела, грубо и глупо сработанная акция. Они считали, что жизнь человеческая не стоит ломаного гроша. Я с ними согласен: мир перенаселен, даже если гибнет сто тысяч человек, никто, в сущности, не замечает события. Пять минут в репортаже. Что ж говорить об одном агрессивном душевнобольном? Но это, видите ли, со стороны. А если изнутри? Если изнутри? Стоит ли жизнь каждого из нас так ничтожно мало, чтобы истратить ее на убийство? Не думаю.
Это тот самый философ базу под свои учения подводит. А вот еще:
– Я от тебя ничем не отличаюсь. И те женщины, которые на Тверской ни разу не стояли, тоже не отличаются. Мы все что-нибудь продаем: я - голову, тот парень - кулаки, третий - язык, ты - тело. Мы все проститутки. Это какой-нибудь крестьянин до революции не был проституткой. Он оставлял себе часть того, что сам сделал, а не плату за услуги…
А это уже Евграфов. Какая оригинальная критика капитализма за продажность. Впрочем, нет, для консерватора с его идеализацией патриархальности она вполне типична.
Да чего уж там, автор даже посвятил книгу не какой-нибудь Фанни Каплан, Шарлотте Корде, хотя где Марат, а где какой-нибудь Грачев? И он откровенно не понимает, как странно выглядит ситуация, в которой озлобленный обездоленный интеллигент хочет убить власть имущих, но при этом порицает народовольцев - которые действовали по тем же мотивам, причем, как показывает история, даже чисто психологическим. Именно из-за невозможности изменить социальный порядок и желания наказать за него властителей народовольцы и пошли метать бомбы, а вовсе не из-за того, что они были кучкой больных людей.
А вы дневник Тринегина почитайте. Это ж просто трава в чистом виде. Дистилированный монархизм мозга.
Этой ночью Тринегин открыл свой «Философский дневник» и попытался ответить на главный все-таки вопрос: зачем? «ТАЙНАЯ ДОКТРИНА РУССКИХ Я - русский. Я люблю мою страну, я люблю ее историю, ее Монархию и ее Православие.
Есть только одна русская идея, а все прочие «русские идеи» - хлам, белибердяевщина, вопли рерихнувшихся старух и гумонанизм хулиганствующего студенчества. Эта единственная русская идея проще пареной репы, нужно только позволить себе выговорить ее. И не украдкой, шепотом в туалете, а вслух и с гордостью. Если умного, сильного и красивого человека толпа безмозглых уродов будет изо дня в день травить, будет внушать ему кретинственную вину перед увечными и придурочными особями, он и впрямь станет стесняться собственного ума, силы и красоты. Пожелает стать равным, смиренно и «честно» войти в общину калек-дебилов. Что с ним сделают дебилы со стажем? Верно, побьют и сбросят в канализационный люк. Правильнее будет поколотить их палкой, чтобы заткнулись и разбежались по своим смрадным подвалам. Я имею в виду либералов, революционеров, социалистов, радикальных феминисток, западников, интеллигентов и воинствующие группы иудеев.
Итак, русская идея: Православие, Самодержавие и Народность по всему миру во веки веков.
Главное здесь - Православие. Мы, русские, - носители единственной истинной веры. Господь избрал нас для несения этой страшной и кровавой повинности
И так далее и в том же духе сколько угодно страниц. Но тут же...
Еще не дописав до конца, он понял: не о том. Дело не в самодержавии. И уж конечно не в воинствующих группировках иудеев. Да и не в православии. Не только в православии, во всяком случае. Правда состоит в том, что ему больно… «МОСКОВСКИЕ ПЕРЕУЛКИ…по дороге домой я купил десяток яиц и два с половиной фунта сахару, по новому - килограмм. Все то, что я вижу, когда хожу по московским улицам и переулкам, мучает меня. Как люди одеты, как разговаривают они, какую музыку слушают. Еще хуже, если я во что-нибудь, в чью-нибудь жизнь, например, вникаю глубоко. Это всякий раз оказывается тяжелая, страшная жизнь, без надежды и просвета. До сих пор не было случая, чтобы попался свет или хотя бы перерыв во тьме. Лучше ни о чем не задумываться надолго и обстоятельно. У меня как будто ампутирован какой-то орган, который притупляет боль. Надо всей моей землей, надо мной и всеми здешними людьми произведено безжалостное насилие, маньяк много раз брал нас, потом увечил и опять брал, да все хотел от меня, чтобы я его полюбила, как любить его, темного душегуба? Я бы кричал, но в этом нет смысла. Столько боли, столько огромной непрестанной боли, всей глотки не хватит, хоть круглые сутки вой с надрывом… Сколько я выкричу в самом отчаянном крике? Три процента? Восемь процентов? Какая разница. Пусть крик мой будет неслышим никому. Как трудно быть клеткой тела, у которого изувечена и вывернута промежность, отрезаны ладони и ступни, выколоты глаза, вырван язык, обезображено лицо! Что суждено мне, ничтожной части сырья для близкой смерти? Господи, если чудо сотворишь, мы встанем и заговорим. Вернее всего, я вскорости испущу последний вздох на окраине, в овражке у свалки, с задранной юбкой, со срамом неприкрытым и заляпанным кровью, я, никому ненужная немая плоть. Может, я буду очень сильна и доползу до жилья, нащупаю чем пишут, вслепую на обоях накорябаю имя свое, чтобы знали, кого хоронят. Светило солнышко, я хотел было купить еще чаю, но вспомнил, что дома, на верхней полке буфета, должна была остаться с прошлого месяца нераспакованная…» Это - правда. Какая невеселая, черная, опять черная-черная правда…
Что-то слабовато этому православному живется. Неужели за загробную жизнь взносы внести не успел?
Ладно, а если серьезно, книгу можно и не читать. Сюжет как сюжет, добротный, но без изысков, язык пристойный, но не боле того, оригинальных идей или захвата психологии масс нету, а атмосферу эпохи Генерейшн П показывает лучше.
Ладно, а теперь вопрос - есть таки у автора фантастика, которую можно прочитать или нет?