Опросный лист волостного Совета
ОПРОСНЫЙ ЛИСТ ВОЛОСТНОГО СОВЕТА (1918 г.)
При освещении вопросов советского строительства, развернувшегося на селе после победы Великой Октябрьской социалистической революции, в нашей исторической литературе встречаются довольно противоречивые мнения. Приведем в качестве примера только несколько высказываний о времени возникновения первых волостных Советов. П. Н. Соболев пишет: «в Тульской губернии власть Советов во всех волостях установлена в январе и феврале 1918 г.» [1]. Б. М. Морозов утверждает другое: «Переход власти в руки Советов и ликвидация волостных земских управ проходили крайне медленно, в Тульской губернии, например, этот процесс занял период с декабря 1917 г. по май 1918 г. В декабре 1917 г. было ликвидировано лишь 8% волостных земских управ, в январе 1918 г.— 45, в феврале — 32, а в марте — мае — 15%» [2]. Е. Г. Гимпельсон отмечает: «Если в городе Советы к моменту Октября уже существовали, требовалось только, чтобы они овладели властью, то в волости их было мало, а на селе они насчитывались единицами на целые уезды. Здесь, следовательно, Советы еще предстояло создавать» [3]. А. И. Лепешкин констатирует иное: «Еще в период второй русской буржуазно-демократической революции — в феврале — марте 1917 г.— наряду с Советами рабочих и солдатских депутатов, возникших, главным образом, в промышленных центрах страны, в большинстве губерний, уездов и волостей были созданы Советы крестьянских депутатов» [4]. Отметим, кстати, что ни одно из приведенных четырех высказываний не сопровождается ссылками на источники.
Подобная противоречивость суждений не в малой степени связана с отсутствием в научном обороте материалов, позволяющих получить обобщающие данные, достаточные для того, чтобы сделать обоснованные выводы о состоянии советского строительства на селе в масштабе всей страны или хотя бы в пределах того или иного крупного района.
Этот пробел может быть в известной мере восполнен, если обратиться к «опросному листу» волостного Совета, разосланному на места отделом связи Московского областного исполнительного комитета Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов по 14 губерниям области 2 апреля 1918 г. (ниже мы его будем именовать московской анкетой).
Он охватывает весьма широкий круг вопросов (всего их в этой анкете 62). Прежде всего речь идет о вопросах советского строительства в узком смысле слова: время создания волостных и сельских Советов, причем в отношении первых фигурирует дата их возникновения, а по поводу вторых отмечается лишь наличие или отсутствие их в волости ко времени заполнения анкеты; система выборов в волостные и сельские Советы, их структура, количественный состав, финансовая база. Выделены вопросы о взаимоотношениях между волостным Советом и вышестоящими Советами. Затем следуют пункты, касающиеся различных сторон деятельности волостного Совета — по земельным делам (взяты ли на учет земли и имения, были ли случаи разгромов, что решено в отношении раздела земли и пр.), о лесах и лесозаготовках, по продовольственному делу (имеются ли излишки хлеба, взяты /197/
1. П. Н. Соболeв. Беднейшее крестьянство — союзник пролетариата в Октябрьской революции. М., 1958, стр. 300.
2. Б. М. Морозов. Создание и укрепление советского государственного аппаpaта (ноябрь 1917 г.— март 1919 г.). М., 1957, стр. 84—85.
3. E. Г. Гимпельсон. Из истории строительства Советов (ноябрь 1917 г.— июль 1918 г.). М., 1958, стр. 55.
4. А. И. Лепешкин. Местные органы власти советского государства (1917—1920 гг.). М., 1957, стр. 152.
ли они на учет, установлена ли норма потребления и какая именно), по налоговому вопросу (о земском подесятинном сборе и обложении имущих), о местных предприятиях (в чьих находятся руках, как они работают), о работе школ и больниц, об учителях и врачах. Завершается анкета рядом вопросов, характеризующих политическую обстановку в волости — имеются ли в волости контрреволюционные организации, их деятельность, были ли с их стороны открытые выступления, какой вооруженной силой располагал сам волсовет, и, наконец, существуют ли в волости партийные организации и как они работают.
Не все в этом опросном листе следует признать удачным. Пункт 52, например, сформулирован так: «Имеются ли в волости организации большевиков, л[евых] с[оциалистов]-р[еволюционеров] и сколько членов в каждой организации». Авторы анкеты, таким образом, взяли за одну скобку коммунистов и левых эсеров. Практически же получилось, что в ряде анкет при кратких ответах («Имеются», «Да») остается неясной партийная принадлежность существовавших тогда в волости организаций. Впрочем, едва ли есть основания высказывать опасения, что левые эсеры вообще приложили свою руку при составлении этого опросного листа. В препроводительном отношении выдвигается задача «создать новый, небывалый еще в истории государственный строй на развалинах царского и буржуазного правления», дважды подчеркивается мысль, что Советы — «выразители воли беднейшего народа». В этом документе содержится такое обращение к низовым Советам: «в особенности сообщайте о том, как вы готовитесь к общинной запашке». Об этом же идет речь в пункте 40 анкеты: «Предполагается ли организация общественных или артельных обработок земли, если да, то какая». Есть в анкете и специальный вопрос о слиянии Советов крестьянских депутатов с Советами рабочих депутатов.
Некоторые пункты опросного листа были так сформулированы, что вызвали ответы, которые по существу ничего не дают. Так, на 14-й вопрос («Какие дела разрешались в Совете») часто встречаются такие сообщения: «Всякие», «Местные», «Крестьянские» и пр. В тексте опросного листа не проводится, к сожалению, четкого разграничения между отделами и комиссиями волостных Советов.
Все же анкета дает богатый материал для характеристики волостных и сельских Советов весны 1918 г. Конечно, к ней должно быть проявлено критическое отношение. Следует помнить, что при заполнении всякой анкеты неминуем в известной мере субъективный подход к делу. Не надо еще забывать, что в докомбедовский период волостные и сельские Советы не были в массе своей выразителями классовых интересов деревенской бедноты, что эти Советы в значительной степени были органами общекрестьянской борьбы против помещиков. Тем не менее достоверность сообщаемых в них фактических данных, например, о времени возникновения Советов, об их количественном составе, структуре и пр., не должна, думается, подвергаться сомнению. Подобного рода анкеты, как и протоколы низовых Советов, являются для историков ни чем не заменимыми первичными документами, поступившими с самих низов и содержащими сведения, исходящие от деятелей тех самых Советов, о которых идет речь. При достаточном числе заполненных анкет исследователь получает возможность опираться в своих выводах на неоспоримые количественные показатели.
В ЦГАОР СССР нами разыскано 1013 заполненных бланков этого опросного листа. Они следующим образом распределяются 170 губерниям. Для сопоставления по каждой из этих губерний приводится число волостей по состоянию на 1917 г. [5] (см. табл.). /198/
5. С. И. Сулькeвич. Административно-политическое строение СССР. Л., 1928
Следовательно, выявленные опросные листы охватывают свыше одной трети общего числа волостей 13 губерний центрально-промышленной области. При таком положении дела сводные данные из этих документов позволят с немалой степенью достоверности установить фактическое состояние многих сторон советского строительства на селе в первой половине 1918 г., вскрыть особенности этого процесса.
Среди 1013 анкет на 781 стоит исходящая дата. Основная масса их (711 или 91%) была заполнена в апреле — июне 1918 г. и, следовательно, характеризует положение в волостях еще в пределах первой половины 1918 г. Остальные анкеты содержат сведения более позднего периода. В нашей исторической литературе эти опросные листы до сих пор не упоминались. Только в сборнике «Советы в Октябре» [6] была опубликована сводка по 16 графам (а в анкете 62 вопроса) из 85 таких опросных листов. По восьми уездам Воронежской губернии (мы располагаем 113 анкетами из всех 12 уездов этой губернии). Кроме того, Е. Г. Гимпельсон упоминает 79 таких же анкет по Костромской губернии, ссылаясь прямо на архивный фонд, причем он использует их только для указания времени создания волостных Советов. Такие же упоминания делает и В. В. Гришаев [7].
Сводные данные из этих анкет позволяют внести ясность в ряд вопросов советского строительства на селе в первые месяцы после Октября, по крайней мере для центрально-промышленных губерний. Приведем на этот счет несколько примеров.
Относительно времени возникновения волостных Советов как органов новой власти анкета дает следующие показатели (здесь и ниже приводятся данные по 13 губерниям, без Нижегородской):
6. Советы в Октябре. Сборник документов. Под ред. С. А. Пионтковского. М., 1928, стр. 364—379.
7. Е. Г. Гимпельсон. Ук. соч., стр. 57; В. В. Гришаев. Создание волостных Советов крестьянских депутатов (ноябрь 1917 — май 1918). «Вестник МГУ». Серия ист.-филол., 1917, № 4, стр. 39—52.
По губерниям центрально-промышленной области до победы Великой Октябрьской социалистической революции волостных Советов было создано ничтожно мало, менее чем в 2% общего количества волостей. Этим опровергается приведенное выше утверждение А. И. Лепешкина. Наиболее интенсивно строительство Советов развернулось в январе и феврале 1918 г., за эти два месяца они были созданы более чем в двух третях всех волостей (74,4%).
По поводу сельских Советов московская анкета отмечает, что ко времени заполнения опросных листов в указанных губерниях имело место следующее положение.
Строительство сельских Советов сравнительно с волостными запаздывало, ибо к 1 апреля, еще до рассылки анкеты, волостные Советы были созданы уже в 96,4% всех волостей. Но все же московская анкета, по крайней мере для центральных губерний, не дает оснований для заключения, к которому пришел Е. Г. Гимпельсон: «Массовое создание сельских Советов относится ко II половине 1918 г.» [8]. с другой стороны, для сельских Советов едва ли правильно утверждение П. Н. Соболева: «В подавляющем большинстве волостей и сел страны Советы были созданы в январе и феврале 1918 г.» [9]. Сельские Советы возникли позже волостных.
Выше мы отмечали, что по поводу волостных партийных организаций авторы анкеты в одном вопросе объединили большевиков и левых эсеров. На этот счет выявляются следующие данные:
По этому вопросу никаких иных сведений или приблизительных подсчетов в нашей литературе не встречается.
Эти примеры подтверждают высказанную выше мысль о том, что для изучения истории советского и отчасти партийного строительства на селе в докомбедовский период использование сводных данных московской анкеты позволяет установить ряд весьма достоверных количественных показателей и вносит тем самым ясность в многие еще спорные вопросы. Правда, анкета ограничивается кругом центрально-промышленных губерний, но очевидна важность этого района: здесь деревня раньше всего стала на советский путь, и здесь этот путь почти не прерывался из-за оккупации со стороны иностранных интервентов или внутренней контрреволюции.
П. Н. Абрамов
8. Е. Г. Гимпельсон. Ук. соч., стр. 71.
9. П. Н. Соболев. Ук. соч., стр. 300.
Абрамов, П.Н. Опросный лист волостного Совета / П.Н. Абрамов // Исторический архив. - 1960. - № 3. - С. 197-200.
При освещении вопросов советского строительства, развернувшегося на селе после победы Великой Октябрьской социалистической революции, в нашей исторической литературе встречаются довольно противоречивые мнения. Приведем в качестве примера только несколько высказываний о времени возникновения первых волостных Советов. П. Н. Соболев пишет: «в Тульской губернии власть Советов во всех волостях установлена в январе и феврале 1918 г.» [1]. Б. М. Морозов утверждает другое: «Переход власти в руки Советов и ликвидация волостных земских управ проходили крайне медленно, в Тульской губернии, например, этот процесс занял период с декабря 1917 г. по май 1918 г. В декабре 1917 г. было ликвидировано лишь 8% волостных земских управ, в январе 1918 г.— 45, в феврале — 32, а в марте — мае — 15%» [2]. Е. Г. Гимпельсон отмечает: «Если в городе Советы к моменту Октября уже существовали, требовалось только, чтобы они овладели властью, то в волости их было мало, а на селе они насчитывались единицами на целые уезды. Здесь, следовательно, Советы еще предстояло создавать» [3]. А. И. Лепешкин констатирует иное: «Еще в период второй русской буржуазно-демократической революции — в феврале — марте 1917 г.— наряду с Советами рабочих и солдатских депутатов, возникших, главным образом, в промышленных центрах страны, в большинстве губерний, уездов и волостей были созданы Советы крестьянских депутатов» [4]. Отметим, кстати, что ни одно из приведенных четырех высказываний не сопровождается ссылками на источники.
Подобная противоречивость суждений не в малой степени связана с отсутствием в научном обороте материалов, позволяющих получить обобщающие данные, достаточные для того, чтобы сделать обоснованные выводы о состоянии советского строительства на селе в масштабе всей страны или хотя бы в пределах того или иного крупного района.
Этот пробел может быть в известной мере восполнен, если обратиться к «опросному листу» волостного Совета, разосланному на места отделом связи Московского областного исполнительного комитета Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов по 14 губерниям области 2 апреля 1918 г. (ниже мы его будем именовать московской анкетой).
Он охватывает весьма широкий круг вопросов (всего их в этой анкете 62). Прежде всего речь идет о вопросах советского строительства в узком смысле слова: время создания волостных и сельских Советов, причем в отношении первых фигурирует дата их возникновения, а по поводу вторых отмечается лишь наличие или отсутствие их в волости ко времени заполнения анкеты; система выборов в волостные и сельские Советы, их структура, количественный состав, финансовая база. Выделены вопросы о взаимоотношениях между волостным Советом и вышестоящими Советами. Затем следуют пункты, касающиеся различных сторон деятельности волостного Совета — по земельным делам (взяты ли на учет земли и имения, были ли случаи разгромов, что решено в отношении раздела земли и пр.), о лесах и лесозаготовках, по продовольственному делу (имеются ли излишки хлеба, взяты /197/
1. П. Н. Соболeв. Беднейшее крестьянство — союзник пролетариата в Октябрьской революции. М., 1958, стр. 300.
2. Б. М. Морозов. Создание и укрепление советского государственного аппаpaта (ноябрь 1917 г.— март 1919 г.). М., 1957, стр. 84—85.
3. E. Г. Гимпельсон. Из истории строительства Советов (ноябрь 1917 г.— июль 1918 г.). М., 1958, стр. 55.
4. А. И. Лепешкин. Местные органы власти советского государства (1917—1920 гг.). М., 1957, стр. 152.
ли они на учет, установлена ли норма потребления и какая именно), по налоговому вопросу (о земском подесятинном сборе и обложении имущих), о местных предприятиях (в чьих находятся руках, как они работают), о работе школ и больниц, об учителях и врачах. Завершается анкета рядом вопросов, характеризующих политическую обстановку в волости — имеются ли в волости контрреволюционные организации, их деятельность, были ли с их стороны открытые выступления, какой вооруженной силой располагал сам волсовет, и, наконец, существуют ли в волости партийные организации и как они работают.
Не все в этом опросном листе следует признать удачным. Пункт 52, например, сформулирован так: «Имеются ли в волости организации большевиков, л[евых] с[оциалистов]-р[еволюционеров] и сколько членов в каждой организации». Авторы анкеты, таким образом, взяли за одну скобку коммунистов и левых эсеров. Практически же получилось, что в ряде анкет при кратких ответах («Имеются», «Да») остается неясной партийная принадлежность существовавших тогда в волости организаций. Впрочем, едва ли есть основания высказывать опасения, что левые эсеры вообще приложили свою руку при составлении этого опросного листа. В препроводительном отношении выдвигается задача «создать новый, небывалый еще в истории государственный строй на развалинах царского и буржуазного правления», дважды подчеркивается мысль, что Советы — «выразители воли беднейшего народа». В этом документе содержится такое обращение к низовым Советам: «в особенности сообщайте о том, как вы готовитесь к общинной запашке». Об этом же идет речь в пункте 40 анкеты: «Предполагается ли организация общественных или артельных обработок земли, если да, то какая». Есть в анкете и специальный вопрос о слиянии Советов крестьянских депутатов с Советами рабочих депутатов.
Некоторые пункты опросного листа были так сформулированы, что вызвали ответы, которые по существу ничего не дают. Так, на 14-й вопрос («Какие дела разрешались в Совете») часто встречаются такие сообщения: «Всякие», «Местные», «Крестьянские» и пр. В тексте опросного листа не проводится, к сожалению, четкого разграничения между отделами и комиссиями волостных Советов.
Все же анкета дает богатый материал для характеристики волостных и сельских Советов весны 1918 г. Конечно, к ней должно быть проявлено критическое отношение. Следует помнить, что при заполнении всякой анкеты неминуем в известной мере субъективный подход к делу. Не надо еще забывать, что в докомбедовский период волостные и сельские Советы не были в массе своей выразителями классовых интересов деревенской бедноты, что эти Советы в значительной степени были органами общекрестьянской борьбы против помещиков. Тем не менее достоверность сообщаемых в них фактических данных, например, о времени возникновения Советов, об их количественном составе, структуре и пр., не должна, думается, подвергаться сомнению. Подобного рода анкеты, как и протоколы низовых Советов, являются для историков ни чем не заменимыми первичными документами, поступившими с самих низов и содержащими сведения, исходящие от деятелей тех самых Советов, о которых идет речь. При достаточном числе заполненных анкет исследователь получает возможность опираться в своих выводах на неоспоримые количественные показатели.
В ЦГАОР СССР нами разыскано 1013 заполненных бланков этого опросного листа. Они следующим образом распределяются 170 губерниям. Для сопоставления по каждой из этих губерний приводится число волостей по состоянию на 1917 г. [5] (см. табл.). /198/
5. С. И. Сулькeвич. Административно-политическое строение СССР. Л., 1928
| № | Название губерНИИ | Число анкет | Число во-лостей в губернии | % охвата | Единицы хранения (ЦГАОР СССР, ф. 393, оп. 3) |
| 1 | Владимирская | 89 | 213 | 41,8 | 65, 67, 68, 71—76 |
| 2 | Воронежская | 113 | 244 | 46,3 | 93—95, 97—103 |
| 3 | Калужская | 67 | 199 | 33,7 | 25, 162, 164, 165, 169, 171, 176 |
| 4 | Костромская | 82 | 264 | 31,1 | 24 |
| 5 | Курская | 57 | 198 | 28,8 | 24, 192, 195, 199, 201, 202, 205, 206 |
| 6 | Московская | 66 | 167 | 39,5 | 218—224, 227, 229 |
| 7 | Нижегородская | 2 | 252 | 0,8 | 24, 25 |
| 8 | Орловская | 20 | 201 | 9,9 | 24, 25, 258, 260, 261 |
| 9 | Рязанская | 149 | 251 | 59,4 | 24, 308—312, 314, 315, 319, 320, 321а |
| 10 | Смоленская | 67 | 239 | 28,0 | 25, 364, 368, 370, 371 |
| 11 | Тамбовская | 81 | 337 | 24,0 | 24, 25, 385, 399, 404, 413 |
| 12 | Тверская | 51 | 246 | 20,7 | 24, 25, 418, 419, 421 |
| 13 | Тульская | 134 | 266 | 50,4 | 24, 443, 444, 447а, 447б, 449, 451—453, |
| 455, 459, 461 | |||||
| 14 | Ярославская | 35 | 166 | 21,1 | 25, 476, 483, 485, 493 |
| Всего: По 13 губерниям без Нижегородской: | 1013 1011 | 3243 2991 |
31,2 33,8 |
Следовательно, выявленные опросные листы охватывают свыше одной трети общего числа волостей 13 губерний центрально-промышленной области. При таком положении дела сводные данные из этих документов позволят с немалой степенью достоверности установить фактическое состояние многих сторон советского строительства на селе в первой половине 1918 г., вскрыть особенности этого процесса.
Среди 1013 анкет на 781 стоит исходящая дата. Основная масса их (711 или 91%) была заполнена в апреле — июне 1918 г. и, следовательно, характеризует положение в волостях еще в пределах первой половины 1918 г. Остальные анкеты содержат сведения более позднего периода. В нашей исторической литературе эти опросные листы до сих пор не упоминались. Только в сборнике «Советы в Октябре» [6] была опубликована сводка по 16 графам (а в анкете 62 вопроса) из 85 таких опросных листов. По восьми уездам Воронежской губернии (мы располагаем 113 анкетами из всех 12 уездов этой губернии). Кроме того, Е. Г. Гимпельсон упоминает 79 таких же анкет по Костромской губернии, ссылаясь прямо на архивный фонд, причем он использует их только для указания времени создания волостных Советов. Такие же упоминания делает и В. В. Гришаев [7].
Сводные данные из этих анкет позволяют внести ясность в ряд вопросов советского строительства на селе в первые месяцы после Октября, по крайней мере для центрально-промышленных губерний. Приведем на этот счет несколько примеров.
Относительно времени возникновения волостных Советов как органов новой власти анкета дает следующие показатели (здесь и ниже приводятся данные по 13 губерниям, без Нижегородской):
| Волостные Советы организованы | ||||||||||
| Всего анкет | Нет ответов | Всего ответов | в | 1917 г. | в 1918 г. | |||||
| вкл. по X | XI | XII | I | II | III | IV | V и позже |
|||
| 1011 % |
10 | 1001 100,0 | 16 1,6 | 12 1,2 |
55 5,5 | 391 39,0 | 354 65,4״ | 137 13,7 | 30 3,0 | 0,6 |
6. Советы в Октябре. Сборник документов. Под ред. С. А. Пионтковского. М., 1928, стр. 364—379.
7. Е. Г. Гимпельсон. Ук. соч., стр. 57; В. В. Гришаев. Создание волостных Советов крестьянских депутатов (ноябрь 1917 — май 1918). «Вестник МГУ». Серия ист.-филол., 1917, № 4, стр. 39—52.
По губерниям центрально-промышленной области до победы Великой Октябрьской социалистической революции волостных Советов было создано ничтожно мало, менее чем в 2% общего количества волостей. Этим опровергается приведенное выше утверждение А. И. Лепешкина. Наиболее интенсивно строительство Советов развернулось в январе и феврале 1918 г., за эти два месяца они были созданы более чем в двух третях всех волостей (74,4%).
По поводу сельских Советов московская анкета отмечает, что ко времени заполнения опросных листов в указанных губерниях имело место следующее положение.
Строительство сельских Советов сравнительно с волостными запаздывало, ибо к 1 апреля, еще до рассылки анкеты, волостные Советы были созданы уже в 96,4% всех волостей. Но все же московская анкета, по крайней мере для центральных губерний, не дает оснований для заключения, к которому пришел Е. Г. Гимпельсон: «Массовое создание сельских Советов относится ко II половине 1918 г.» [8]. с другой стороны, для сельских Советов едва ли правильно утверждение П. Н. Соболева: «В подавляющем большинстве волостей и сел страны Советы были созданы в январе и феврале 1918 г.» [9]. Сельские Советы возникли позже волостных.
| Всего анкет | Нет ответов | Всего ответов | Сельсоветы | |
| есть | нет | |||
| 1011 % |
51 | 960 100,0 | 879 91,5 | 81 8,5 |
Выше мы отмечали, что по поводу волостных партийных организаций авторы анкеты в одном вопросе объединили большевиков и левых эсеров. На этот счет выявляются следующие данные:
| Всего анкет | Нет ответов | Всего ответов | Парторганизаций в волости | В том числе | ||||
| нет | есть | больше- виков |
левых эсеров | тех и дру- гих |
неясно каких | |||
| 1011 % | 128 | 100,0 | 783,0 | 150 17,0 | 60 6,8 | 10 1,2 |
18 2,0 | 62 7,0 |
По этому вопросу никаких иных сведений или приблизительных подсчетов в нашей литературе не встречается.
Эти примеры подтверждают высказанную выше мысль о том, что для изучения истории советского и отчасти партийного строительства на селе в докомбедовский период использование сводных данных московской анкеты позволяет установить ряд весьма достоверных количественных показателей и вносит тем самым ясность в многие еще спорные вопросы. Правда, анкета ограничивается кругом центрально-промышленных губерний, но очевидна важность этого района: здесь деревня раньше всего стала на советский путь, и здесь этот путь почти не прерывался из-за оккупации со стороны иностранных интервентов или внутренней контрреволюции.
П. Н. Абрамов
8. Е. Г. Гимпельсон. Ук. соч., стр. 71.
9. П. Н. Соболев. Ук. соч., стр. 300.
Абрамов, П.Н. Опросный лист волостного Совета / П.Н. Абрамов // Исторический архив. - 1960. - № 3. - С. 197-200.