СТРАНИЦЫ БОРЬБЫ БОЛЬШЕВИКОВ ПОЛЕСЬЯ ПРОТИВ НЕМЕЦКИХ ОККУПАНТОВ в 1918 г. Часть 2
Полесский комитет большевиков и ревком считали, что нельзя позволять немцам дальше хозяйничать и спокойно эвакуироваться из Полесья. Через некоторое время, я по поручению Полесского комитета нелегально перешел границу и направился в Могилев (на Днепре), чтобы посоветоваться по этому вопросу с тов. Мануильским (он был в то время уполномоченным Советского правительства по восстановлению Советской власти в районах, освобождаемых от немецкой оккупации). Наш план заключался в том, чтобы наряду с разоружением немецких эшелонов повести переговоры с немецким Советом и командованием об условиях, на которых нам предоставилась бы возможность восстановить Советскую власть в Гомеле. При этом мы обязывались обеспечить эвакуацию немецких войск в Германию. Этот план был одобрен Д.3. Мануильским и находившимся вместе с ним В.Р. Менжинским. Так как к тому времени мы представляли уже значительную силу, немецкий Совет и командование согласились на переговоры с нами. Они состоялись 10 или 12 декабря 1918 г. на станции Уза Полесской железной дороги, в вагоне командира батальона советских войск М.И. Чижикова [35], куда прибыли представители немецких войск.
В состав делегации от Советской власти входили: Д.З. Мануильский, Д.С. Гуревич [36] (представитель Могилевского ревкома), М.И. Чижиков (от советских войск), и от Полесского ревкома Володько и я. В результате переговоров был подписан договор, в котором указывалось, что 20 декабря 1918 г. в Гомель вступает отряд советских войск под командованием Чижикова и восстанавливаются органы Советской власти. Одновременно по требованию немецкого командования мы обязались обеспечить «правовой» порядок. Под этим подразумевалось, что пока там находятся немецкие войска, мы не будем арестовывать представителей гетманской власти, не наложим контрибуцию на буржуазию и не конфискуем ее имущество.
Население города быстро узнало о подписанном с немцами соглашении. Рабочие и все трудящиеся с радостью восприняли это известие. Между тем гомельская буржуазия и белогвардейское офицерство были охвачены паникой. Не только Гомельская буржуазия, которая предложила немецкому командованию два миллиона рублей за расторжение договора, но и гетманские власти в Киеве, узнав о договоре, пытались добиться через немецкое командование его аннулирования. Буржуазия и представители власти начали эвакуироваться из Гомеля, увозя с собой ценности, запасы продовольствия и т. п.
Узнав о намерении германских оккупантов и гетманских властей нарушить соглашение, Полесский комитет и ревком, желая избежать беспорядков и анархии, решили взять власть в свои руки, не дожидаясь вступления советских войск. Мы сообщили об этом тов. Чижикову в Узу и просили оказать помощь. 18 декабря 1918 г. Чижиков с группой вооруженных красноармейцев (человек 30), переодетых в штатское, прибыл в Гомель и стал ждать сигнала для выступления, которое было назначено на 6 часов вечера.
Одно обстоятельство облегчило нам действия: в связи с усилением бандитизма городское самоуправление привлекло население к охране города по ночам и выдало гражданам оружие. Под этим предлогом Полесский комитет большевиков вооружил всех членов партии и революционные рабочие отряды. /158/
35. Чижиков М.И. (1891—1919) — рабочий, член Коммунистической партии с 1917 г. Организатор и руководитель Красной гвардии в Одессе.
36. Гуревич Д.С. — член Коммунистической партии с 1917 г. Работал в аппарате ЦК ВКП (б). Умер в 1939 г.
В назначенное время, 18 декабря, в 6 часов вечера, отряд вооруженных рабочих остановил на углу Ирининской и Румянцевской улиц (теперь Первомайской и Советской) автомобиль, в котором оказались гетманский воинский начальник Иванов и его адъютант. Их разоружили и арестовали. Этим было положено начало восстанию. В течение ночи с 18 на 19 декабря мы захватили власть в свои руки, заняли почту, телеграф, телефон, захватили банк, помещение городской думы и другие учреждения. Был назначен комендант города. Ревком заседал на Ирининской улице в рабочей столовой, помещение которой одновременно служило местом заключения арестованных офицеров и представителей старой власти (так как тюрьма все еще находилась в руках у немцев). В гостинице и ресторане мы задержали большую группу белых офицеров.
Вокзал захватили при помощи отряда Чижикова. Там скопилось множество белогвардейских офицеров и других контрреволюционных элементов, собравшихся бежать; было задержано более 250 человек. В вагонах оказалось значительное количество оружия, которое мы роздали рабочим. К утру в городе был установлен полный революционный порядок. Захваченные здания и учреждения охранялись вооруженными рабочими. По городу патрулировали рабочие отряды. Немецкие войска в течение дня не вмешивались в события.
Вечером того же дня мы решили провести в кинотеатре при гостинице «Савой» (ныне им. М.И. Калинина по ул. Коммунаров) массовый митинг и расклеили по городу объявления об этом. Связавшись по прямому проводу с находившимся в Могилеве тов. Мануильским, я доложил о положении дел и попросил его принять участие в митинге. Через несколько часов на специальном паровозе прибыли Maнуильский, Менжинский и представитель Могилевского ревкома Гуревич. В 7 часов вечера начался митинг, на котором с большой речью выступил тов. Мануильский. Он говорил о значении победы Великой Октябрьской социалистической революции, а также о победе революции в Германии.
Во время митинга в президиум стали поступать записки о том, что немецкие солдаты разоружают наших людей, находившихся на постах у банка, телеграфа и городской думы. Затем появился отряд вооруженных немецких солдат, командир которого потребовал распустить митинг, а всех, находившихся в президиуме, объявил арестованными. Среди задержанных оказались Мануильский, Гуревич и я. Тов. Менжинского не было в это время в президиуме, и потому он избежал ареста. Нас повели в помещение немецкого Совета. Разгон митинга вооруженной силой вызвал бурный протест присутствовавших. Мы призывали их к спокойствию, заявляя, что это недоразумение, которое скоро выяснится. По пути от театра до бульвара, где находился немецкий Совет, нас сопровождали участники митинга, выражавшие свое возмущение этим беззаконием, к помещению, куда нас ввели, приставили немецкий караул.
Д.З. Мануильскии как представитель Советской власти заявил категорический протест и потребовал немедленного освобождения задержанных. Через некоторое время явились представители немецкого командования и Совета; после бурных, решительных переговоров с ними тов. Мануильскии добился нашего освобождения. Немцы заявили, что причиной ареста послужило то, что мы якобы нарушили договор Они предложили нам немедленно выехать за пределы территории, оккупированной немцами.
Мануильский, Менжинский и Гуревич возвратились в Могилев на том же паровозе, на котором прибыли ранее, я же остался в Гомеле на нелегальном положении. Немцы захватили помещение нашего штаба, освободили арестованных нами белогвардейцев и арестовали наших людей — членов ревкома и охрану (около 40 чел.).
Таким образом наша партийная организация оказалась в тяжелых условиях и вновь вынуждена была перейти на нелегальное положение. Грубое" нарушение заключенного соглашения и незаконные действия германских властей в Гомеле заставили Советское правительство обратиться с нотой протеста в Министерство ино-/159/-странных дел Германии. В этой ноте от 29 декабря 1918 г., подписанной народным комиссаром по иностранным делам Г.В. Чичериным, указывалось, что Советское правительство слагает с себя всякую ответственность за последствия этих односторонних действий германских контрреволюционных элементов.
Обсудив в партийном комитете создавшуюся обстановку, мы пришли к выводу, что в борьбе против немцев нужно использовать такое могучее испытанное средство, как железнодорожная забастовка. Мы не сомневались, что этим вынудим немцев считаться с нами.
Опыт железнодорожной забастовки в условиях оккупации у нас уже имелся. В июле 1918 г. мы организовали железнодорожную забастовку, которая длилась около двух недель. Правда, она не увенчалась успехом; выдвинутые главным образом экономические требования не были удовлетворены. Более 70 забастовщиков были арестованы и высланы на Пинские болота, среди них один из вожаков железнодорожников, большевик И. А. Химаков [37]. Однако неудача этой забастовки не обескуражила рабочих, и мы были уверены, что наш призыв найдет поддержку среди них. Во время забастовки железнодорожники Гомельского узла не чувствовали себя одинокими, их поддерживали и оказывали им материальную помощь рабочие Советской страны: питерские рабочие направили бастующим 340, а москвичи 360 тыс. руб.; денежную помощь оказали трудящиеся Пскова, Вязьмы и других городов.
Обстановка в то время была довольно сложной, ведь нам пришлось действовать уже после революции в Германии. Главное было — не дать немецкому реакционному командованию восстановить немецких солдат против большевиков, которые якобы препятствуют им вернуться на родину, в Германию. Мы считали необходимым посоветоваться по этому вопросу с Москвой. Для этого в Могилев нелегально выехали я и тов. Гулло. По прямому проводу мы связались с наркомом иностранных дел Г.В. Чичериным и доложили ему о положении вещей, о вероломстве германского командования и о нашем решении организовать забастовку на Полесской дороге. Тов. Чичерин сказал, что посоветуется с Центральным Комитетом и В.И. Лениным и даст нам знать, как быть. Вскоре он сообщил, что наш план одобрен и что мы можем приступать к организации забастовки.
Чтобы успешно провести массовую, чисто политическую забастовку железнодорожников, основным требованием которой являлось — признать органы революционной власти, мы провели собрания и митинги рабочих узла, где выступали большевики-железнодорожники: Володько, Гулло, Химаков, Лашкевич, С.С. Иванов, Войцехович и другие. Большинство из них вошло в стачечный комитет и в созданный тогда железнодорожный ревком. Наш призыв встретил горячий отклик среди железнодорожников, в двадцатых числах декабря 1918 г. забастовка была объявлена.
Полесский комитет учел опыт железнодорожной забастовки в июле 1918 г. Тогда немецкое командование приставило к машинистам и кочегарам на каждый паровоз немецких солдат, которые силой оружия заставляли их вести составы. На этот раз мы заблаговременно вывезли всех машинистов Гомельского паровозного депо на советскую территорию, на станцию Уза, где тов. Чижиков, командир советского отряда, обеспечивал их питанием, жильем и всем необходимым. Кроме того, со всех паровозов, находившихся на линии, были сняты самые важные части. Эти приготовления оказались не напрасными. Когда забастовка была объявлена и немцы со списками в руках стали обходить жилища машинистов, чтобы заставить их вести составы под ружьем, — даже жены железнодорожников ничего не могли сказать им о местопребывании своих мужей.
Железнодорожная забастовка охватила десятки тысяч рабочих по всей линии. Вслед за Гомельским узлом забастовали железнодорожники станций Бахмач, Сновск, Ромны, Лунинец и др. Были выведены из строя все находившиеся на линии парово-/160/
37 Химаков И. А.— рабочий-железнодорожник, член Коммунистической партии с 1917 г. Умер в 1936 г.
зы. В знак солидарности в Гомеле забастовали все рабочие и служащие заводов и фабрик, почты и телеграфа, финансовых и других учреждений.
Цель, поставленная забастовкой, — полностью парализовать движение, — была достигнута. Ни одна немецкая воинская часть не смогла выехать в германию. Создался невероятный затор. Вместе с тем сильное давление на оккупантов оказало расширение партизанской войны, которая приняла в это время огромные размеры.
Все это не могло не вызвать тревоги у немецкого командования. Наши прокламации на немецком языке объясняли солдатам причину забастовки — вероломство немецкого командования, нарушившего соглашение об условиях эвакуации немецких войск, и его вмешательство во внутренние дела советских органов. Немецкие солдаты, узнавшие из наших листовок и из выступлений спартаковцев в немецком Совете о действительных причинах задержки их отправки на родину, стали выражать свое возмущение поведением офицеров.
Под напором массовой забастовки и под давлением своих солдат немецкому командованию пришлось сдаться и вновь начать переговоры с нами. Было подписано новое соглашение, на основе которого с 6 января 1919 г. в Гомеле восстанавливалась Советская власть, забастовка прекращалась и Советская власть обеспечивала эвакуацию немецких войск в Германию.
Во время железнодорожной забастовки, длившейся около двух недель, большую помощь оказал нам Д.З. Мануильский. Он нелегально переходил границу и принимал участие в работе подпольного Полесского комитета. Совещания с его участием затягивались до поздней ночи, и зачастую мы вынуждены были оставаться на ночлег в том же помещении, где происходило совещание, устроившись кто где мог. Вместе с нами ночевал и тов. Мануильский.
За время, прошедшее после революции в Германии, мы установили контакт с революционно настроенными немецкими солдатами и особенно с группой Спартаковцев в немецком Совете. Мы считали: своей важнейшей задачей закрепление этих связей, тем более что предстояла эвакуация немецких войск в Германию, где продолжался рост революционного движения.
Было решено устроить в первые дни восстановления Советской власти в Гомеле торжественный вечер братания с немецкими солдатами, на котором выступали с речами большевики и немецкие солдаты. Немцы заверяли, что используют наш опыт революционной борьбы по прибытии на родину, в Германию. При этом они снимали свои знаки отличия и вместо них прикрепляли к одежде и головным уборам красноармейские звезды и медальоны с изображением Ленина.
В эти же дни Гомельский ревком провел ряд революционных мероприятий. Выпускались бюллетени, которые мобилизовывали рабочий класс на борьбу за власть Советов. Под руководством Полесского комитета стали организовываться органы диктатуры пролетариата. Были назначены комиссары различных отделов ревкома.
За короткое время небольшая по численности, но боевая, крепко связанная с рабочими массами, гомельская организация большевиков с огромной энергией и самоотверженностью провела работу по созданию органов Советской власти, установлению революционного порядка и обеспечению населения продовольствием и жильем. Мы реквизировали квартиры у буржуазии и вселяли в них семьи рабочих и бедноты. Одновременно велась энергичная борьба со спекуляцией. Чтобы обуть и одеть красноармейцев, буржуазию города обложили контрибуцией, изъяли у нее ценности и излишки вещей. Была введена трудовая повинность. Вновь наладили связь с Советской Россией, с Центральным Комитетом партии.
Трудящиеся Полесья, изгнав оккупантов, под руководством большевистской партии, вместе с трудящимися всей Советской страны приступили к строительству первого в мире социалистического государства.
Исторический архив. №3. 1960. С.151-161.
В состав делегации от Советской власти входили: Д.З. Мануильский, Д.С. Гуревич [36] (представитель Могилевского ревкома), М.И. Чижиков (от советских войск), и от Полесского ревкома Володько и я. В результате переговоров был подписан договор, в котором указывалось, что 20 декабря 1918 г. в Гомель вступает отряд советских войск под командованием Чижикова и восстанавливаются органы Советской власти. Одновременно по требованию немецкого командования мы обязались обеспечить «правовой» порядок. Под этим подразумевалось, что пока там находятся немецкие войска, мы не будем арестовывать представителей гетманской власти, не наложим контрибуцию на буржуазию и не конфискуем ее имущество.
Население города быстро узнало о подписанном с немцами соглашении. Рабочие и все трудящиеся с радостью восприняли это известие. Между тем гомельская буржуазия и белогвардейское офицерство были охвачены паникой. Не только Гомельская буржуазия, которая предложила немецкому командованию два миллиона рублей за расторжение договора, но и гетманские власти в Киеве, узнав о договоре, пытались добиться через немецкое командование его аннулирования. Буржуазия и представители власти начали эвакуироваться из Гомеля, увозя с собой ценности, запасы продовольствия и т. п.
Узнав о намерении германских оккупантов и гетманских властей нарушить соглашение, Полесский комитет и ревком, желая избежать беспорядков и анархии, решили взять власть в свои руки, не дожидаясь вступления советских войск. Мы сообщили об этом тов. Чижикову в Узу и просили оказать помощь. 18 декабря 1918 г. Чижиков с группой вооруженных красноармейцев (человек 30), переодетых в штатское, прибыл в Гомель и стал ждать сигнала для выступления, которое было назначено на 6 часов вечера.
Одно обстоятельство облегчило нам действия: в связи с усилением бандитизма городское самоуправление привлекло население к охране города по ночам и выдало гражданам оружие. Под этим предлогом Полесский комитет большевиков вооружил всех членов партии и революционные рабочие отряды. /158/
35. Чижиков М.И. (1891—1919) — рабочий, член Коммунистической партии с 1917 г. Организатор и руководитель Красной гвардии в Одессе.
36. Гуревич Д.С. — член Коммунистической партии с 1917 г. Работал в аппарате ЦК ВКП (б). Умер в 1939 г.
В назначенное время, 18 декабря, в 6 часов вечера, отряд вооруженных рабочих остановил на углу Ирининской и Румянцевской улиц (теперь Первомайской и Советской) автомобиль, в котором оказались гетманский воинский начальник Иванов и его адъютант. Их разоружили и арестовали. Этим было положено начало восстанию. В течение ночи с 18 на 19 декабря мы захватили власть в свои руки, заняли почту, телеграф, телефон, захватили банк, помещение городской думы и другие учреждения. Был назначен комендант города. Ревком заседал на Ирининской улице в рабочей столовой, помещение которой одновременно служило местом заключения арестованных офицеров и представителей старой власти (так как тюрьма все еще находилась в руках у немцев). В гостинице и ресторане мы задержали большую группу белых офицеров.
Вокзал захватили при помощи отряда Чижикова. Там скопилось множество белогвардейских офицеров и других контрреволюционных элементов, собравшихся бежать; было задержано более 250 человек. В вагонах оказалось значительное количество оружия, которое мы роздали рабочим. К утру в городе был установлен полный революционный порядок. Захваченные здания и учреждения охранялись вооруженными рабочими. По городу патрулировали рабочие отряды. Немецкие войска в течение дня не вмешивались в события.
Вечером того же дня мы решили провести в кинотеатре при гостинице «Савой» (ныне им. М.И. Калинина по ул. Коммунаров) массовый митинг и расклеили по городу объявления об этом. Связавшись по прямому проводу с находившимся в Могилеве тов. Мануильским, я доложил о положении дел и попросил его принять участие в митинге. Через несколько часов на специальном паровозе прибыли Maнуильский, Менжинский и представитель Могилевского ревкома Гуревич. В 7 часов вечера начался митинг, на котором с большой речью выступил тов. Мануильский. Он говорил о значении победы Великой Октябрьской социалистической революции, а также о победе революции в Германии.
Во время митинга в президиум стали поступать записки о том, что немецкие солдаты разоружают наших людей, находившихся на постах у банка, телеграфа и городской думы. Затем появился отряд вооруженных немецких солдат, командир которого потребовал распустить митинг, а всех, находившихся в президиуме, объявил арестованными. Среди задержанных оказались Мануильский, Гуревич и я. Тов. Менжинского не было в это время в президиуме, и потому он избежал ареста. Нас повели в помещение немецкого Совета. Разгон митинга вооруженной силой вызвал бурный протест присутствовавших. Мы призывали их к спокойствию, заявляя, что это недоразумение, которое скоро выяснится. По пути от театра до бульвара, где находился немецкий Совет, нас сопровождали участники митинга, выражавшие свое возмущение этим беззаконием, к помещению, куда нас ввели, приставили немецкий караул.
Д.З. Мануильскии как представитель Советской власти заявил категорический протест и потребовал немедленного освобождения задержанных. Через некоторое время явились представители немецкого командования и Совета; после бурных, решительных переговоров с ними тов. Мануильскии добился нашего освобождения. Немцы заявили, что причиной ареста послужило то, что мы якобы нарушили договор Они предложили нам немедленно выехать за пределы территории, оккупированной немцами.
Мануильский, Менжинский и Гуревич возвратились в Могилев на том же паровозе, на котором прибыли ранее, я же остался в Гомеле на нелегальном положении. Немцы захватили помещение нашего штаба, освободили арестованных нами белогвардейцев и арестовали наших людей — членов ревкома и охрану (около 40 чел.).
Таким образом наша партийная организация оказалась в тяжелых условиях и вновь вынуждена была перейти на нелегальное положение. Грубое" нарушение заключенного соглашения и незаконные действия германских властей в Гомеле заставили Советское правительство обратиться с нотой протеста в Министерство ино-/159/-странных дел Германии. В этой ноте от 29 декабря 1918 г., подписанной народным комиссаром по иностранным делам Г.В. Чичериным, указывалось, что Советское правительство слагает с себя всякую ответственность за последствия этих односторонних действий германских контрреволюционных элементов.
Обсудив в партийном комитете создавшуюся обстановку, мы пришли к выводу, что в борьбе против немцев нужно использовать такое могучее испытанное средство, как железнодорожная забастовка. Мы не сомневались, что этим вынудим немцев считаться с нами.
Опыт железнодорожной забастовки в условиях оккупации у нас уже имелся. В июле 1918 г. мы организовали железнодорожную забастовку, которая длилась около двух недель. Правда, она не увенчалась успехом; выдвинутые главным образом экономические требования не были удовлетворены. Более 70 забастовщиков были арестованы и высланы на Пинские болота, среди них один из вожаков железнодорожников, большевик И. А. Химаков [37]. Однако неудача этой забастовки не обескуражила рабочих, и мы были уверены, что наш призыв найдет поддержку среди них. Во время забастовки железнодорожники Гомельского узла не чувствовали себя одинокими, их поддерживали и оказывали им материальную помощь рабочие Советской страны: питерские рабочие направили бастующим 340, а москвичи 360 тыс. руб.; денежную помощь оказали трудящиеся Пскова, Вязьмы и других городов.
Обстановка в то время была довольно сложной, ведь нам пришлось действовать уже после революции в Германии. Главное было — не дать немецкому реакционному командованию восстановить немецких солдат против большевиков, которые якобы препятствуют им вернуться на родину, в Германию. Мы считали необходимым посоветоваться по этому вопросу с Москвой. Для этого в Могилев нелегально выехали я и тов. Гулло. По прямому проводу мы связались с наркомом иностранных дел Г.В. Чичериным и доложили ему о положении вещей, о вероломстве германского командования и о нашем решении организовать забастовку на Полесской дороге. Тов. Чичерин сказал, что посоветуется с Центральным Комитетом и В.И. Лениным и даст нам знать, как быть. Вскоре он сообщил, что наш план одобрен и что мы можем приступать к организации забастовки.
Чтобы успешно провести массовую, чисто политическую забастовку железнодорожников, основным требованием которой являлось — признать органы революционной власти, мы провели собрания и митинги рабочих узла, где выступали большевики-железнодорожники: Володько, Гулло, Химаков, Лашкевич, С.С. Иванов, Войцехович и другие. Большинство из них вошло в стачечный комитет и в созданный тогда железнодорожный ревком. Наш призыв встретил горячий отклик среди железнодорожников, в двадцатых числах декабря 1918 г. забастовка была объявлена.
Полесский комитет учел опыт железнодорожной забастовки в июле 1918 г. Тогда немецкое командование приставило к машинистам и кочегарам на каждый паровоз немецких солдат, которые силой оружия заставляли их вести составы. На этот раз мы заблаговременно вывезли всех машинистов Гомельского паровозного депо на советскую территорию, на станцию Уза, где тов. Чижиков, командир советского отряда, обеспечивал их питанием, жильем и всем необходимым. Кроме того, со всех паровозов, находившихся на линии, были сняты самые важные части. Эти приготовления оказались не напрасными. Когда забастовка была объявлена и немцы со списками в руках стали обходить жилища машинистов, чтобы заставить их вести составы под ружьем, — даже жены железнодорожников ничего не могли сказать им о местопребывании своих мужей.
Железнодорожная забастовка охватила десятки тысяч рабочих по всей линии. Вслед за Гомельским узлом забастовали железнодорожники станций Бахмач, Сновск, Ромны, Лунинец и др. Были выведены из строя все находившиеся на линии парово-/160/
37 Химаков И. А.— рабочий-железнодорожник, член Коммунистической партии с 1917 г. Умер в 1936 г.
зы. В знак солидарности в Гомеле забастовали все рабочие и служащие заводов и фабрик, почты и телеграфа, финансовых и других учреждений.
Цель, поставленная забастовкой, — полностью парализовать движение, — была достигнута. Ни одна немецкая воинская часть не смогла выехать в германию. Создался невероятный затор. Вместе с тем сильное давление на оккупантов оказало расширение партизанской войны, которая приняла в это время огромные размеры.
Все это не могло не вызвать тревоги у немецкого командования. Наши прокламации на немецком языке объясняли солдатам причину забастовки — вероломство немецкого командования, нарушившего соглашение об условиях эвакуации немецких войск, и его вмешательство во внутренние дела советских органов. Немецкие солдаты, узнавшие из наших листовок и из выступлений спартаковцев в немецком Совете о действительных причинах задержки их отправки на родину, стали выражать свое возмущение поведением офицеров.
Под напором массовой забастовки и под давлением своих солдат немецкому командованию пришлось сдаться и вновь начать переговоры с нами. Было подписано новое соглашение, на основе которого с 6 января 1919 г. в Гомеле восстанавливалась Советская власть, забастовка прекращалась и Советская власть обеспечивала эвакуацию немецких войск в Германию.
Во время железнодорожной забастовки, длившейся около двух недель, большую помощь оказал нам Д.З. Мануильский. Он нелегально переходил границу и принимал участие в работе подпольного Полесского комитета. Совещания с его участием затягивались до поздней ночи, и зачастую мы вынуждены были оставаться на ночлег в том же помещении, где происходило совещание, устроившись кто где мог. Вместе с нами ночевал и тов. Мануильский.
За время, прошедшее после революции в Германии, мы установили контакт с революционно настроенными немецкими солдатами и особенно с группой Спартаковцев в немецком Совете. Мы считали: своей важнейшей задачей закрепление этих связей, тем более что предстояла эвакуация немецких войск в Германию, где продолжался рост революционного движения.
Было решено устроить в первые дни восстановления Советской власти в Гомеле торжественный вечер братания с немецкими солдатами, на котором выступали с речами большевики и немецкие солдаты. Немцы заверяли, что используют наш опыт революционной борьбы по прибытии на родину, в Германию. При этом они снимали свои знаки отличия и вместо них прикрепляли к одежде и головным уборам красноармейские звезды и медальоны с изображением Ленина.
В эти же дни Гомельский ревком провел ряд революционных мероприятий. Выпускались бюллетени, которые мобилизовывали рабочий класс на борьбу за власть Советов. Под руководством Полесского комитета стали организовываться органы диктатуры пролетариата. Были назначены комиссары различных отделов ревкома.
За короткое время небольшая по численности, но боевая, крепко связанная с рабочими массами, гомельская организация большевиков с огромной энергией и самоотверженностью провела работу по созданию органов Советской власти, установлению революционного порядка и обеспечению населения продовольствием и жильем. Мы реквизировали квартиры у буржуазии и вселяли в них семьи рабочих и бедноты. Одновременно велась энергичная борьба со спекуляцией. Чтобы обуть и одеть красноармейцев, буржуазию города обложили контрибуцией, изъяли у нее ценности и излишки вещей. Была введена трудовая повинность. Вновь наладили связь с Советской Россией, с Центральным Комитетом партии.
Трудящиеся Полесья, изгнав оккупантов, под руководством большевистской партии, вместе с трудящимися всей Советской страны приступили к строительству первого в мире социалистического государства.
Исторический архив. №3. 1960. С.151-161.