Сибирские газеты
Смеха ради повыписывал всякую забавную ерунду из сибирских газет. Для начала - А вот забавная статья с признанием в любви к англичанке. После войны, конечно, белоэмигранты будут писать совсем другое.
Хемпширцы
Сознаюсь - я никула не выезжал из России, по-английски не знаю ни слова, об Англии живое представление у меня только из романа и догадываться о внутреннем обличьи современных англичан меня заставил более всего Локк.
Шекспир, Вальтер Скотт, Дефо, Байрон, Шелли, Диккенс, Уайльд, Шоу, Киплинг, Уэльс - все это очень знакомо, прежде или до сих пор любимо, и иногда - почитаемо. За всем этим реет какой-то неясный собирательный образ. Образ привлекательный, здоровый, духовно свежий и нравственной крупный. Но все это - в чистом воображении, без красок плоти и крови...
Краски пришли уже здесь, когда я увидал впервые быстрые, упругие ряды английских солдат, из которых каждый даже в строю - самостоятельная единица.
Они маршируют - если только пригодно это слово для шага легких на ногу спортсменов - легко и ловко.
Отлично одеты, здоровы, свежи. У большинства из них - лица твердого и сильного профиля, в котором чувствуется воля и - как бы сказать - порода, порода целой нации. Я не знаю хорошенько их возраста - но все они кажутся молодыми, в блеске сильной и здоровой молодости. Когда вглядываешься в их лица, поражает некий средний уровень - впечатление того, что мы - русские - называем интеллегентностью, эта во внешности проявленная тонкость и сложность внутренней, духовной жизни. И еще - свобода, простота и естетственность. Они пятый год - вне своей родины. Как мне говорили - четыре года они провели в Индии, а на пятый пришли к нам, в холод и неуют Сибири. Все здесь для чужое, новое, но посмотрите, как они ходят по Омску - словно здесь жили давным-давно. Спокойные,без внешних проявлений любопытства. Они нигде не потеряются, нигде не пропадут, эти римские граждане новейшего мира...
Мне пришлось видеть их офицеров - простое, спокойное изящество, какое-то благообразное добродушие и сильное, здоровое благородство...невнятный образ, который взвевала художественная литература, стал твердым в своих контурах. Привлекательный, доброго качества образ настоящего человека, который умеет жить и достоин жить и живет жизнью трезвою, где неприятны изломы, судорога, тощая рефлексия...
Живет жизнью, где психопатию не принимают за духовность, а духовность почитают и развивают в полносочной ее силе, которая дружит с богатым солнцем, и добрым смехом, и глубоким состраданием сдержанной и прочной любви к человеку, духовности вдумчивости, уважения, пиетета...
Позавчера я видел, ка кони веселятся - видел развлечения для их солдат. "Дивертисмент в исполнении солдат 3-го батальона Хепширского полка".
Хепширский полк - еще молодой, но один из лучших полков Англии. За четыре года соей службы в Индии он спаялся в образцовую и могучую часть. "Хемпширцы - великолепный полк" отозвался мне об этом полку старый англичанин, который много полков своих и чужих перевидал на своем веку.
Своим "дивертисментов" хемпширцы чествовали первого солдата возрождающейся России - Адмирала А.В.Колчака.
В театре было - для Омского театра это столь необычайно - уютно, просто и хорошо. И та живая связь, которая протянулась в этот вечер между англичанами и русскими, была проявлена в радостной и приветливой форме - дружелюбия и свежего веселья.
На сцене проходили вереницей нумера - танцев, песенки, характерной и забавной полу-клоунады, полу-фарса, и сцены из Шекспира, и гимнастические упражнения, и "Тапперат" - спетая хором солдат-хепширцев, и заключительная партитура - "защита знамени", в которой англичане плотным полукольцом, ощерясь винтовками, жутко наведенными на зрительный зал, окружились как бы готовясь отразить атаку врага, защищая свое знамя.
И глядя на эту хорошую, чистую и стойкую молодежь на сцене, думалось и чувствовалось, какой крупный и достойный народ эти англичане. И здесь, в развлечении, он такой же - свобода, простота, свежесть и дружелюбное добродушие сильного и телом и духом.
Порою нельзя было оторваться от этих милых, молодых лиц - так много в них радостной и полной достоинства жизни.
Как выразить то обобщающее впечатление, которое невольно затеснилось в душу?
У нас есть слово, которое в интимном понимании здесь будет вполне уместно: хороший...
Да, хороший народ... Какой хороший народ англичане - и меня это в красках плоти и крови заставили почувствовать хемпширцы, эта милая солдатская молодежь, на которую я восхищенно любовался позавчера в Омском городском театре...
Анн.
Сибирская жизнь. №51. 23 февраля 1919 г.
А вот патриотически-булкохрустное.
[Spoiler (click to open)]Смотр войскам. Раздача георгиевских крестов
(От нашего корреспондента)
14 февраля, возвращаясь с фронта, Верховный Правитель, на станции сделал смотр войскам и раздал 73 георгиевских креста, из которых 25 храбрецам отряда ижевских рабочих. Трогательные сцены разыгрывались при посещении Верховным Главнокомандующим лазарета, где тяжело раненые разрывными пулями офицеры и солдаты восторженно приветствовали своего вождя. Один солдат поцеловал переданную ему Верховным Главнокомандующим георгиевскую ленту. Общее впечатление от войск в районе боевых действий наполняет сердце бодростью и радостью, чувствуется такая твердая решимость, такой простой героизм, что, глядя на стройные ряды молодой армии, веришь, что Россия будет спасена.
В 2 часа дня поезд прибыл в Златоуст. Верховному Правителю были поднесены два тончайшей работы Георгиевские оружия. Администрация завода опубликовала благодарность Верховного Правителя служащим и рабочим.
Среди общей разрухи, златоустовский завод производит особенно отрадное впечатление, завод за это время сумел на только удержать прежнюю производительность, но и организовать новые отрасли производства.
Сергей Ауслендер.
Сибирская речь. №36. 5 (18) февраля 1919 г.
Кстати, этот Ауслендер - известный тогда писатель, который с риском для жизни и все такое пробрался на Восток еще в 1918-м году, а потом стал верноподданным пресс-аташе и спичрайтером Колчака. Забавно, но расстреляли его только в 1937 году: "В 1922 г. вернулся в Москву, работал там заведующим литературной частью в ТЮЗе, писал главным образом историко-революционную беллетристику для юношества. К концу 1920-х поддерживал отношения с председателем ОГПУ В.Р. Менжинским, по их старому знакомству в предреволюционных литературных кругах".
Ну не подонок ли?
А теперь о знаменитом "бессмертном батальоне" Власова, который одним махом большевиков побивахом.
"Отеч. Вед." пишут о "бессмертном батальоне":
"В Екатеринбурге формируется ударный, "бессмертный батальон". Это - не новое формирование. Новая часть должна создаться вокруг героических остатков прежнего "бессмертного" Ижевского батальона, имеющего свою историю - Историю в своем роде беспримерную. Читатели "О.В." помнят, вероятно, отчаянную трехмесячную борьбу Ижевских и Воткинских рабочих, восставших против советской власти. Восстание начали почти без всякого оружия, с дрекольем. Но смелость и энергия восставших были так велики, что в их руках скоро оказалось оружие. В беспрерывных яростных атаках у большевиков захватывались ружья, патроны, пулеметы, пушки, и все это тотчас обращалось против врага. неизмеримо уступая в числе наседающей красной армии, горсть ижевских защитников столь же неизмеримо превосходила ее отвагой и доблестью. Эта горсть нашла достойного вождя, который организовал их рабочих и фронтовиков ударный батальон и во глае его бился против почти всей 2-й советской армии, наседавшей на Ижевск. Вождем этим был кадровый офицер, участник трех войн подполковник А.А.Власов.
Трехмесячная борьба ижевцев представляет собою, несомненно, один из самых ярких и замечательных эпизодов войны за воссоздание России. Невозможно в газетной статье дать сколько-нибудь исчерпывающую картину этой легендарный борьбы, где численно ничтожная кучка героев, с каждым днем уменьшаясь в числе, делала невозможное, преодолевая невероятные трудности, совершая подвиг за подвигом. Батальон полковника Власова не только бил и гнал вдесятеро более многочисленные красные банды, но и очень деятельно и очень действительно "поставлял" на нашу молодую армию отнимаемое у большевиков оружие и имущество. Упомянем здесь только один, - но далеко не единственный случай, когда "бессмертный батальон" отнял у врага и отправил, куда нужно, 9 орудий, 63 пулемета и 300 повозок.
Горсть героев таяла день ото дня, наконец, 8 ноября был тяжело ранен и сам А.А.Власов; остатки его батальона попавшие под перекрестный огонь красноармейцев и потерявшие 17 человек убитыми, пробились к Уфе. Раненого командира вынес на себе молодой рабочий Карпов. Ижевска, а за ним и Воткинск, пали.
Теперь вокруг этих остатков формируется новая часть, и так как судьба сохранила ее доблестного вождя и нескольких его ближайших соратников - то можно быть уверенным, что новый "бессмертный батальон" будет достоин своего старого, изорванного пулями, но спасенного ситцевого знамени.
Сибирская речь. №38. 7 (20) февраля 1919 г.
А вот типа продолжение эпика об ижевцах от того же Ауслендера. Кстати, по заметкам никакого литературного таланта я у него не вижу, тавтология во все поля.
Кавалеры Святого Георгия
Этот обряд награждения, сохраняющий мистическую торжественность рыцарского посвящения я видел много раз за время поездки, каждый день, по несколько раз в день. И каждый раз волновал он меня почти до слез.
Никакими материальными наградами нельзя достаточно наградить за долгие недели мучений, кровавых ран, за вдохновленный подвиг.
Какими человеческими наградами можно воздать за смерть, за готовность к смерти, за разлуку со всем милым, дорогим, за лишения неслыханные.
А вот эта таинственная оранжево-черная ленточка, этот знак храбрых, эта минутная награждения искушает все, все страданья, все муки.
Этого не понять людям с усом узким, направленным только на материальное, мелкое, этом теческое, никогда не отдававшим не только жизни, но и маленькой своей выгоды во имя великого общего, что зовется старыми и навсегда новыми словами - родина, государство, Россия...
Но кто понимает без слов, всякий, кто пережил, кто перенес, кто слышал над своей головой шуршание черных крыльев смерти и кто в вдохновленном восторге не побоялся отдать самое драгоценное - свою жизнь - на нечто еще более драгоценное - за Россию, родину, государство.
Это так просто и так сложно.
Вот они, избранные, встроенные для торжественного обряда.
Их несколько волнует, что они выведены, что на них обращено все внимание. Иные смущенно улыбаются, другие сосредоточен, но каким-то светом внутренним озарены побледневшие лица, лица причастников, готовящихся к некому прекрасному, торжественному таинству.
Особенно почему-то запомнилось мне одно утро.
Станци последняя перед позициями. Высокие, лесистые горы, снежные успокоенные долины. Все такое величественное, торжественное. Падает снег мягкими ласковыми хлопьями, уже российский снег (в Сибири я как-то никогда не замечал, чтобы шел снег).
Длинный ряд героев. Лица молодые, безусые, все почти мальчики. А сколько уже пережили, сколько исполнили - дети-крестоносцы.
В воздухе чистом, прозрачном, горном так торжественно звучит медь труб. Не случайно нашим гимном сейчас является величественная, несколько траурная молитва "Коль Славен наш Господь в Сионе".
Молиться о России и верить пламенно и упорно, твердо переносить все испытания, разве не это долг единственный, последний.
Медленно проходит вдоль рядов Верховный Правитель, глядит своим пристальным, зорким, сосредоточенным взглядом в каждое лицо, в каждые глаза. Голосом негромким, но таким, что не заглушит его ничем, здоровается с войсками.
Потом начинается этот обряд награждения.
Верховный Правитель подходит к каждому отдельно, произносит тихо, но твердо, раздельно и явственно эту прекрасную формулу посвящения в рыцари Святого Георгия.
"От имени русской армии в воздаяние подвигов, совершенных Вами на пользу родины, награждаю Вас Георгиевским Крестом".
Адъютант передает блеснувший ярко крест, и Верховный Правитель прикалывает к серой груди эту ленточку и крест. В эти секунды, пока он прикалывает булавой ленточку к жесткому сукну шинели, его лицо совсем близко от лица награждаемого, их глаза смотрят в упор. Верховный Правитель говорит каждому какие-то слова, уж не официальные, отдельные, а какие-то нити в эти секунды свиваются особой, совсем ветиной близостью его, взявшего на себя всю ответственность, всю тяжесть, и того, кто исполнил свой долг и неутомимо исполнит его до конца.
И вот эта ленточка уже сияет на сером сукне, украшает лучше самого драгоценного украшения.
Изящным, четким движением подносит Верховный Правитель руку к козырьку, поздравляет героя, отдает честь ему, ту честь бессмертия и вечной славы, которую никто уже не сможет в веках отнять у этого побледневшего, отвечающего на поздравления дрожащими от радостного волнения губами, иногда невпопад - героя.
Когда весь длинный серый ряд расцветает этими оранжево-черными цветами георгиевских лент, мимо них под звуки церемониального марша мерно проходят все войска. Они стоят рядом с Верховным Правителем. Все офицеры салютуют шашками им, новым кавалерам Святого Георгия, все взоры направлены на них. Это их подвиги славят медные трубы в этой величественной горной долине, в нескольких верстах от врага.
Эти минуты награждения доблести нельзя забыть, они искупают все тяжелые, кровавые картины.
Так велико волнение и напряжение, что иногда кажется, что почти нельзя выдержать, перенести их спокойно.
Из сотен лицо запомнилось одно. Круглое, добродушное, безусое лицо солдата из отряда Ижевских рабочих. Широкоплечий, краснощекий, видимо, силы огромной, в эу минуту перед награждением он бледнел и волновался так, как наверное не волновался под огнем неприятельских пушек. Едва сдерживал дрожь всего тела, на глазах были слезы. Когда Верховный Правитель приколол ему крест, начальника отряда о чем-то доложил Верховному Правителю и совершенно неожиданно тот взял у адъютанта второй крест, уже третьей степени и приколол его рядом с первым.
Почти невозможно было смотреть на него, так передавалось его волнение. К нему подходили офицеры, улыбались, говорили что-то;другие солдаты украдкой оправляли свои ленточки, осматривали друг друга, шептали что-то, он стоял совершенно неподвижно, с глазами остановившимися, с руками, застывшими у приклада винтовки.
Какие видения, какие мысли проносились в его голове.
Когда Верховный Правитель, сопровождаемый свитой, проходил обратно вдоль рядов, он на минуту еще раз задержался около него, поправил ленточки, спутавшиеся от двух крестов.
Это почти переполнило чашу напряжения и волнения.
Я чувствовал, что он задыхается, что сейчас он пошатнется, может быть упадет, этот краснощекий гигант, потрясенный славой героя.
Перелистываю книгу подвигов, наградные списки представляемых к Георгиевским Крестам.
Как это все просто и привычно. Почти перестаешь понимать, что за каждым словом кровь, твердая решимость умереть. Тут нет громких слов, чего-нибудь, поражающего вообразение. "За то, что 2 ноября 1918 г. во время наступления на селение Бойсарово Мензелинского уезда за выбытием из строя командира 2-й роты принял командование ротой и, несмотря на губительный артиллерийский пулеметный и ружейный огонь противника, повел роту в контр-атаку и восстановил положение. После того, когда весь состав роты был выведен из строя, Елабужев под сильным огнем противника, с опасностью для жизни вынес из-под огня своего ротного командира, раненого в обе ноги". Или вот двое других: "В бою у дер. Иериково 19 января 1919 года, состоя первый унтер-офицером, а второй - номером при этом же пулемете, были отрезаны ворвавшимися в деревню красными от рот и, несмотря на предложение сдаться, отстреливаясь из пулемета, не только прорвались сами, но вынесли также и пулемет со всеми патронами и лентами".
А вот целый свиток подвигов: "18 августа во время наступления 2 армии Антонова на Ижевский завод отряд ружейных техников, получив приказание отправиться на передовые позиции для поддержки отряда подпоручика С. около К-й дачи на окраине завода, вышел в 14 часов и, выйдя на большую дорогу, ведущую в село Гольяны, вышел в лес и выслал разведчиков вперед для выяснения, в каком положении находится противники. В числе разведчиков был оружейный техник Николай Федотов, который, войдя в окопы отряда подпоручика С., своей отвагой воодушевил солдат, и когда был контужен подпор. С., он взял под свое командование отряд и держался до тех пор, пока не пришлось отступить в виду того, что противник зашел с фланга и ружейным и пулеметным огнем стал обстреливать вдоль окопа. Он приказал остаткам отряда отступить в самые крайние позиции от завода, где присоединился к своему отряду вместе с остатками отряда С. В это время капитан К. приказал вести наступление отряду техников на главные силы противника, расположенные на большой дороге. Николай Федотов был послан во главе десяти человек в разведку по правой стороне дороги, проходившей по лесу. Подойдя лесом к противника на 30 шагов с фланга, он услышал разговор красных, посылавших за патронами и хлебов, донес об этом, и, приблизившись на 10 шагов от фланга во главе четырех человек, кинулся в штыки и, взяв действующий пулемет "Максима", повернул его в сторону противника и открыл огонь, и когда затем разбитый противника бросился в бегство, он совместно с подполковником В. в числе 20 человек стал преследовать красноармейцев. Зашел в тыл противника в село Завьялово в 15 верстах от завода, произведя панику, разбил остатки красноармейцев, причем взял в плен одну верховую лошадь и трех красных. В этом бою был ранен в живот пулей. Он всегда был лучшим разведчиком".
Каждый день, каждый час эти, ставшие такими обыденными, подвиги величайшего, простейшего героизма.
И пока это еще возможно, пока еще в душах не умерла эта твердая решимость - еще рано отчаиваться, еще рано делать ризы будто бы навсегда погибшей России.
Храбрецы, кавалеры Святого Георгия еще не перевелись. Они стоят на своих постах, каждый день, каждый час вписывают они страницы славы в книгу судьбы России.
Сергей Ауслендер.
Сибирская речь. №48. 20 февраля (5 марта) 1919 г.
Кстати, описание ижевских боев, как можно судить, вполне подлинное. Вот взгляд с другой стороны окопов, можно сравнить:
Без каких-либо происшествий двигались мы довольно долго. До Гольян оставалось версты четыре, когда вдруг совсем близко раздались взрывы гранат, затрещали выстрелы, засвистели пули. Отстреливаясь, прибежали тыльные дозорные, сообщили, что нас преследуют. «Не должно быть», — подумал я. Однако спешно развернул роту и открыл по невидимому врагу ружейный и пулеметный огонь. Ответа не последовало. Минут через пять прекратил стрельбу, прислушался. Стояла ничем не нарушаемая тишина. Посланные для проверки разведчики ничего подозрительного позади нас не обнаружили. Пришлось снова свернуть роту и продолжать отход. В дальнейшем ни во время движения, ни в момент погрузки отрядов никто нас не беспокоил.
Загадка раскрыта. Заход в тыл, разгром красных и пленение трех человек с лошадью ожидаемо оказалось недолгим рейдом в тыл с целью пострелять и попугать дозорных.
Что до ударного батальона, то утверждается, что этот самый батальон был развернут в... 1-й Бессмертный Ударный генерала Гайды полк! В мае-июне 1919 г. под Мензелинском он не то был разбит, не то сдался в плен, а может и то и другое. Тогда весь Ударный Сибирский корпус Гайды погиб. Короче, история его была недолговечна.
А вот известная история о том, как от Калмыкова казаки к американцам побежали.
Тревожная ночь
(Письмо из Хабаровска)
В ночь с 7 на 28 января в расквартированном в Хабаровске казачьем отряде ат. Калмыкова вспыхнули серьезные беспорядки, вызвавшие массу всевозможных толков среди обывателей.
Своим положением отряд ат. Калмыкова значительно отличается от остальных таких же отрядов в Сибири - он входит в состав союзного командования и находится в непосредственном подчинении начальник японской дивизии.
При отступлении советских войск, отряд уссурийских казаков под командою ат. Калмыкова 5 сентября вошел в Хабаровск вместе с 36 японскими кавалеристами.
Это был в то время в сущности даже не отряд, а простой разъезд, не превышавший 130 человек. Таким образом, Хабаровск был занят разъездом кавалерии численностью в 160 человек, подкрепленным через сути 400-500 японской кавалерии.
Оставаясь выборным должностным лицом в качестве войскового атамана уссурийского казачьего войска, есаул Калмыков, ссылаясь на решение войскового круга, неоднократно заявлял о непризнании им ни прежнего Сибирского Правительства, ни "делового кабинета" ген. Хорвата, ни Директории, ни власти, сменившей последнюю.
Основав в Хабаровске штаб своего отряда, ат. Калмыков занялся его укомплектованием, главным образом, за счет пленных красноармейцев, взятых им же в плен или арестованных, и в последнее время отряд насчитывал в своем составе до 2000 человек.
нужно заметить, что вступавшие в его отряд красноармейцы находились до 1-го января на особом положении: к ними применялись самые суровые меры, и смертные приговоры, выносимые юридическим отделом штаба отряда, бывали весьма нередки. 1-го января красноармейцы были в правах с казаками уравнены.
Дисциплина с внешней стороны казалась в отряде блестящей, но приемы, которыми она насаждалась, беспокоили даже командный состав отряд.
В последние дни, в связи с разными толками о намерениях правительства добиться со стороны атамана Калмыкова официального подчинения его русским военным властям, в городе и в самом отряде усиленно распространялся слух о предстоящем выступлении отряда на уральский фронт.
С одной стороны - нежелание выступать на фронт, с другой - недовольство суровой дисциплиной и широко применявшимися внутри отряда телесными наказаниями, - вызвало внутри отряда организованное восстание.
В действия плохо обставленного и допускавшего грубые ошибки юридического отдела отряда, занятого искоренением большевизма, за последнее время по жалобам родственников пострадавших,стали вмешиваться американские военные власти, что по-видимому, дало повод организаторам восстания рассчитывать на американцев.
Восстание было вызвано сигналом тревоги, по которому значительная часть (свыше 500 человек) схватила винтовки и бросилась к пулеметам и к полевой артиллерии, принуждая несогласных угрозами присоединиться к восставшим.
В 2 часа ночи 30 казаков оцепили квартиру командира полка Бирюкова и, когда тот вышел на улицу, выстрелами из винтовки его смертельно ранили.
После этого был устроен митинг, на котором были внесены предложения: 1) отправиться к американским казармам и просить защиты у американского командования и 2) захватив поезд на станции жел. дор., разъехаться по станциям и поселкам. Было принято первое предложение и, за исключением нескольких десятков, не подчинившихся решению большинства и отправившихся по станицам, большинство восставших (около 600 человек) перешло к американцам и сдало им свое оружие.
По предложениям штаба отряда, восстание было организовано со стороны большевиками, и имеет некоторую связь с вспышками в Амурской области и действиями красноармейского отряда Шевченко, находящегося в Маньчжурии на берегу Амура (Четвертая падь) и относящего службу по охране китайских казенных золотых приисков от хунхузов.
В. К-ин.
Мысль (Иркутск). №1. 18 февраля 1919 г.
Ну, и напоследок - хроники гробокопательства.
К переносу останков красноармейцев из общей могилы у "Белого Дома". Информационным отделом Ирк. губернск. управления сообщены нам, для напечатания, следующие сведения о переносе трупов красноармейцев: 27 января с.г. были окончены работы по переноске трупов красноармейцев из могилы у Белого дома в общую могилу на новом кладбище. В составленном акте говорится, что "гроба с останками, похороненными в могиле, вынуты с тщательной осторожностью, в целом виде, до последнего включительно, в количестве девяноста шести, свезены на новое кладбище и погребены в новой могиле". Во время производства работ и при осмотре могилы и останков установлено, что несмотря на принятые меры предосторожности против попадания грунтовой воды в могилу у "Белого Дома", в виду устройства железо-бетонного ящика, закрытого сверху слоем бетона в 5 вершков, - вода, все же, попала и покрыла дно могилы слоем, в среднем до 2 пол. вершков. Трупы, похороненные в мороженном состоянии, за летнее время оттаяли, начали разлагаться и продукты разложения смешались с грунтовой водой, так что во время производства работ замечалось невыносимое зловоние. Так как крышки гробов не были прибиты гвоздями и часто открывались, то при поднятии гробов приходилось наблюдать странное явление - похороненными оказались, в большинстве случаев, женщины. Дерево, из которого сделаны гроба, от присутствия в могиле сырости почернело.
Мысль (Иркутск). №2. 19 февраля 1919 г.
Хемпширцы
Сознаюсь - я никула не выезжал из России, по-английски не знаю ни слова, об Англии живое представление у меня только из романа и догадываться о внутреннем обличьи современных англичан меня заставил более всего Локк.
Шекспир, Вальтер Скотт, Дефо, Байрон, Шелли, Диккенс, Уайльд, Шоу, Киплинг, Уэльс - все это очень знакомо, прежде или до сих пор любимо, и иногда - почитаемо. За всем этим реет какой-то неясный собирательный образ. Образ привлекательный, здоровый, духовно свежий и нравственной крупный. Но все это - в чистом воображении, без красок плоти и крови...
Краски пришли уже здесь, когда я увидал впервые быстрые, упругие ряды английских солдат, из которых каждый даже в строю - самостоятельная единица.
Они маршируют - если только пригодно это слово для шага легких на ногу спортсменов - легко и ловко.
Отлично одеты, здоровы, свежи. У большинства из них - лица твердого и сильного профиля, в котором чувствуется воля и - как бы сказать - порода, порода целой нации. Я не знаю хорошенько их возраста - но все они кажутся молодыми, в блеске сильной и здоровой молодости. Когда вглядываешься в их лица, поражает некий средний уровень - впечатление того, что мы - русские - называем интеллегентностью, эта во внешности проявленная тонкость и сложность внутренней, духовной жизни. И еще - свобода, простота и естетственность. Они пятый год - вне своей родины. Как мне говорили - четыре года они провели в Индии, а на пятый пришли к нам, в холод и неуют Сибири. Все здесь для чужое, новое, но посмотрите, как они ходят по Омску - словно здесь жили давным-давно. Спокойные,без внешних проявлений любопытства. Они нигде не потеряются, нигде не пропадут, эти римские граждане новейшего мира...
Мне пришлось видеть их офицеров - простое, спокойное изящество, какое-то благообразное добродушие и сильное, здоровое благородство...невнятный образ, который взвевала художественная литература, стал твердым в своих контурах. Привлекательный, доброго качества образ настоящего человека, который умеет жить и достоин жить и живет жизнью трезвою, где неприятны изломы, судорога, тощая рефлексия...
Живет жизнью, где психопатию не принимают за духовность, а духовность почитают и развивают в полносочной ее силе, которая дружит с богатым солнцем, и добрым смехом, и глубоким состраданием сдержанной и прочной любви к человеку, духовности вдумчивости, уважения, пиетета...
Позавчера я видел, ка кони веселятся - видел развлечения для их солдат. "Дивертисмент в исполнении солдат 3-го батальона Хепширского полка".
Хепширский полк - еще молодой, но один из лучших полков Англии. За четыре года соей службы в Индии он спаялся в образцовую и могучую часть. "Хемпширцы - великолепный полк" отозвался мне об этом полку старый англичанин, который много полков своих и чужих перевидал на своем веку.
Своим "дивертисментов" хемпширцы чествовали первого солдата возрождающейся России - Адмирала А.В.Колчака.
В театре было - для Омского театра это столь необычайно - уютно, просто и хорошо. И та живая связь, которая протянулась в этот вечер между англичанами и русскими, была проявлена в радостной и приветливой форме - дружелюбия и свежего веселья.
На сцене проходили вереницей нумера - танцев, песенки, характерной и забавной полу-клоунады, полу-фарса, и сцены из Шекспира, и гимнастические упражнения, и "Тапперат" - спетая хором солдат-хепширцев, и заключительная партитура - "защита знамени", в которой англичане плотным полукольцом, ощерясь винтовками, жутко наведенными на зрительный зал, окружились как бы готовясь отразить атаку врага, защищая свое знамя.
И глядя на эту хорошую, чистую и стойкую молодежь на сцене, думалось и чувствовалось, какой крупный и достойный народ эти англичане. И здесь, в развлечении, он такой же - свобода, простота, свежесть и дружелюбное добродушие сильного и телом и духом.
Порою нельзя было оторваться от этих милых, молодых лиц - так много в них радостной и полной достоинства жизни.
Как выразить то обобщающее впечатление, которое невольно затеснилось в душу?
У нас есть слово, которое в интимном понимании здесь будет вполне уместно: хороший...
Да, хороший народ... Какой хороший народ англичане - и меня это в красках плоти и крови заставили почувствовать хемпширцы, эта милая солдатская молодежь, на которую я восхищенно любовался позавчера в Омском городском театре...
Анн.
Сибирская жизнь. №51. 23 февраля 1919 г.
А вот патриотически-булкохрустное.
[Spoiler (click to open)]Смотр войскам. Раздача георгиевских крестов
(От нашего корреспондента)
14 февраля, возвращаясь с фронта, Верховный Правитель, на станции сделал смотр войскам и раздал 73 георгиевских креста, из которых 25 храбрецам отряда ижевских рабочих. Трогательные сцены разыгрывались при посещении Верховным Главнокомандующим лазарета, где тяжело раненые разрывными пулями офицеры и солдаты восторженно приветствовали своего вождя. Один солдат поцеловал переданную ему Верховным Главнокомандующим георгиевскую ленту. Общее впечатление от войск в районе боевых действий наполняет сердце бодростью и радостью, чувствуется такая твердая решимость, такой простой героизм, что, глядя на стройные ряды молодой армии, веришь, что Россия будет спасена.
В 2 часа дня поезд прибыл в Златоуст. Верховному Правителю были поднесены два тончайшей работы Георгиевские оружия. Администрация завода опубликовала благодарность Верховного Правителя служащим и рабочим.
Среди общей разрухи, златоустовский завод производит особенно отрадное впечатление, завод за это время сумел на только удержать прежнюю производительность, но и организовать новые отрасли производства.
Сергей Ауслендер.
Сибирская речь. №36. 5 (18) февраля 1919 г.
Кстати, этот Ауслендер - известный тогда писатель, который с риском для жизни и все такое пробрался на Восток еще в 1918-м году, а потом стал верноподданным пресс-аташе и спичрайтером Колчака. Забавно, но расстреляли его только в 1937 году: "В 1922 г. вернулся в Москву, работал там заведующим литературной частью в ТЮЗе, писал главным образом историко-революционную беллетристику для юношества. К концу 1920-х поддерживал отношения с председателем ОГПУ В.Р. Менжинским, по их старому знакомству в предреволюционных литературных кругах".
Ну не подонок ли?
А теперь о знаменитом "бессмертном батальоне" Власова, который одним махом большевиков побивахом.
"Отеч. Вед." пишут о "бессмертном батальоне":
"В Екатеринбурге формируется ударный, "бессмертный батальон". Это - не новое формирование. Новая часть должна создаться вокруг героических остатков прежнего "бессмертного" Ижевского батальона, имеющего свою историю - Историю в своем роде беспримерную. Читатели "О.В." помнят, вероятно, отчаянную трехмесячную борьбу Ижевских и Воткинских рабочих, восставших против советской власти. Восстание начали почти без всякого оружия, с дрекольем. Но смелость и энергия восставших были так велики, что в их руках скоро оказалось оружие. В беспрерывных яростных атаках у большевиков захватывались ружья, патроны, пулеметы, пушки, и все это тотчас обращалось против врага. неизмеримо уступая в числе наседающей красной армии, горсть ижевских защитников столь же неизмеримо превосходила ее отвагой и доблестью. Эта горсть нашла достойного вождя, который организовал их рабочих и фронтовиков ударный батальон и во глае его бился против почти всей 2-й советской армии, наседавшей на Ижевск. Вождем этим был кадровый офицер, участник трех войн подполковник А.А.Власов.
Трехмесячная борьба ижевцев представляет собою, несомненно, один из самых ярких и замечательных эпизодов войны за воссоздание России. Невозможно в газетной статье дать сколько-нибудь исчерпывающую картину этой легендарный борьбы, где численно ничтожная кучка героев, с каждым днем уменьшаясь в числе, делала невозможное, преодолевая невероятные трудности, совершая подвиг за подвигом. Батальон полковника Власова не только бил и гнал вдесятеро более многочисленные красные банды, но и очень деятельно и очень действительно "поставлял" на нашу молодую армию отнимаемое у большевиков оружие и имущество. Упомянем здесь только один, - но далеко не единственный случай, когда "бессмертный батальон" отнял у врага и отправил, куда нужно, 9 орудий, 63 пулемета и 300 повозок.
Горсть героев таяла день ото дня, наконец, 8 ноября был тяжело ранен и сам А.А.Власов; остатки его батальона попавшие под перекрестный огонь красноармейцев и потерявшие 17 человек убитыми, пробились к Уфе. Раненого командира вынес на себе молодой рабочий Карпов. Ижевска, а за ним и Воткинск, пали.
Теперь вокруг этих остатков формируется новая часть, и так как судьба сохранила ее доблестного вождя и нескольких его ближайших соратников - то можно быть уверенным, что новый "бессмертный батальон" будет достоин своего старого, изорванного пулями, но спасенного ситцевого знамени.
Сибирская речь. №38. 7 (20) февраля 1919 г.
А вот типа продолжение эпика об ижевцах от того же Ауслендера. Кстати, по заметкам никакого литературного таланта я у него не вижу, тавтология во все поля.
Кавалеры Святого Георгия
Этот обряд награждения, сохраняющий мистическую торжественность рыцарского посвящения я видел много раз за время поездки, каждый день, по несколько раз в день. И каждый раз волновал он меня почти до слез.
Никакими материальными наградами нельзя достаточно наградить за долгие недели мучений, кровавых ран, за вдохновленный подвиг.
Какими человеческими наградами можно воздать за смерть, за готовность к смерти, за разлуку со всем милым, дорогим, за лишения неслыханные.
А вот эта таинственная оранжево-черная ленточка, этот знак храбрых, эта минутная награждения искушает все, все страданья, все муки.
Этого не понять людям с усом узким, направленным только на материальное, мелкое, этом теческое, никогда не отдававшим не только жизни, но и маленькой своей выгоды во имя великого общего, что зовется старыми и навсегда новыми словами - родина, государство, Россия...
Но кто понимает без слов, всякий, кто пережил, кто перенес, кто слышал над своей головой шуршание черных крыльев смерти и кто в вдохновленном восторге не побоялся отдать самое драгоценное - свою жизнь - на нечто еще более драгоценное - за Россию, родину, государство.
Это так просто и так сложно.
Вот они, избранные, встроенные для торжественного обряда.
Их несколько волнует, что они выведены, что на них обращено все внимание. Иные смущенно улыбаются, другие сосредоточен, но каким-то светом внутренним озарены побледневшие лица, лица причастников, готовящихся к некому прекрасному, торжественному таинству.
Особенно почему-то запомнилось мне одно утро.
Станци последняя перед позициями. Высокие, лесистые горы, снежные успокоенные долины. Все такое величественное, торжественное. Падает снег мягкими ласковыми хлопьями, уже российский снег (в Сибири я как-то никогда не замечал, чтобы шел снег).
Длинный ряд героев. Лица молодые, безусые, все почти мальчики. А сколько уже пережили, сколько исполнили - дети-крестоносцы.
В воздухе чистом, прозрачном, горном так торжественно звучит медь труб. Не случайно нашим гимном сейчас является величественная, несколько траурная молитва "Коль Славен наш Господь в Сионе".
Молиться о России и верить пламенно и упорно, твердо переносить все испытания, разве не это долг единственный, последний.
Медленно проходит вдоль рядов Верховный Правитель, глядит своим пристальным, зорким, сосредоточенным взглядом в каждое лицо, в каждые глаза. Голосом негромким, но таким, что не заглушит его ничем, здоровается с войсками.
Потом начинается этот обряд награждения.
Верховный Правитель подходит к каждому отдельно, произносит тихо, но твердо, раздельно и явственно эту прекрасную формулу посвящения в рыцари Святого Георгия.
"От имени русской армии в воздаяние подвигов, совершенных Вами на пользу родины, награждаю Вас Георгиевским Крестом".
Адъютант передает блеснувший ярко крест, и Верховный Правитель прикалывает к серой груди эту ленточку и крест. В эти секунды, пока он прикалывает булавой ленточку к жесткому сукну шинели, его лицо совсем близко от лица награждаемого, их глаза смотрят в упор. Верховный Правитель говорит каждому какие-то слова, уж не официальные, отдельные, а какие-то нити в эти секунды свиваются особой, совсем ветиной близостью его, взявшего на себя всю ответственность, всю тяжесть, и того, кто исполнил свой долг и неутомимо исполнит его до конца.
И вот эта ленточка уже сияет на сером сукне, украшает лучше самого драгоценного украшения.
Изящным, четким движением подносит Верховный Правитель руку к козырьку, поздравляет героя, отдает честь ему, ту честь бессмертия и вечной славы, которую никто уже не сможет в веках отнять у этого побледневшего, отвечающего на поздравления дрожащими от радостного волнения губами, иногда невпопад - героя.
Когда весь длинный серый ряд расцветает этими оранжево-черными цветами георгиевских лент, мимо них под звуки церемониального марша мерно проходят все войска. Они стоят рядом с Верховным Правителем. Все офицеры салютуют шашками им, новым кавалерам Святого Георгия, все взоры направлены на них. Это их подвиги славят медные трубы в этой величественной горной долине, в нескольких верстах от врага.
Эти минуты награждения доблести нельзя забыть, они искупают все тяжелые, кровавые картины.
Так велико волнение и напряжение, что иногда кажется, что почти нельзя выдержать, перенести их спокойно.
Из сотен лицо запомнилось одно. Круглое, добродушное, безусое лицо солдата из отряда Ижевских рабочих. Широкоплечий, краснощекий, видимо, силы огромной, в эу минуту перед награждением он бледнел и волновался так, как наверное не волновался под огнем неприятельских пушек. Едва сдерживал дрожь всего тела, на глазах были слезы. Когда Верховный Правитель приколол ему крест, начальника отряда о чем-то доложил Верховному Правителю и совершенно неожиданно тот взял у адъютанта второй крест, уже третьей степени и приколол его рядом с первым.
Почти невозможно было смотреть на него, так передавалось его волнение. К нему подходили офицеры, улыбались, говорили что-то;другие солдаты украдкой оправляли свои ленточки, осматривали друг друга, шептали что-то, он стоял совершенно неподвижно, с глазами остановившимися, с руками, застывшими у приклада винтовки.
Какие видения, какие мысли проносились в его голове.
Когда Верховный Правитель, сопровождаемый свитой, проходил обратно вдоль рядов, он на минуту еще раз задержался около него, поправил ленточки, спутавшиеся от двух крестов.
Это почти переполнило чашу напряжения и волнения.
Я чувствовал, что он задыхается, что сейчас он пошатнется, может быть упадет, этот краснощекий гигант, потрясенный славой героя.
Перелистываю книгу подвигов, наградные списки представляемых к Георгиевским Крестам.
Как это все просто и привычно. Почти перестаешь понимать, что за каждым словом кровь, твердая решимость умереть. Тут нет громких слов, чего-нибудь, поражающего вообразение. "За то, что 2 ноября 1918 г. во время наступления на селение Бойсарово Мензелинского уезда за выбытием из строя командира 2-й роты принял командование ротой и, несмотря на губительный артиллерийский пулеметный и ружейный огонь противника, повел роту в контр-атаку и восстановил положение. После того, когда весь состав роты был выведен из строя, Елабужев под сильным огнем противника, с опасностью для жизни вынес из-под огня своего ротного командира, раненого в обе ноги". Или вот двое других: "В бою у дер. Иериково 19 января 1919 года, состоя первый унтер-офицером, а второй - номером при этом же пулемете, были отрезаны ворвавшимися в деревню красными от рот и, несмотря на предложение сдаться, отстреливаясь из пулемета, не только прорвались сами, но вынесли также и пулемет со всеми патронами и лентами".
А вот целый свиток подвигов: "18 августа во время наступления 2 армии Антонова на Ижевский завод отряд ружейных техников, получив приказание отправиться на передовые позиции для поддержки отряда подпоручика С. около К-й дачи на окраине завода, вышел в 14 часов и, выйдя на большую дорогу, ведущую в село Гольяны, вышел в лес и выслал разведчиков вперед для выяснения, в каком положении находится противники. В числе разведчиков был оружейный техник Николай Федотов, который, войдя в окопы отряда подпоручика С., своей отвагой воодушевил солдат, и когда был контужен подпор. С., он взял под свое командование отряд и держался до тех пор, пока не пришлось отступить в виду того, что противник зашел с фланга и ружейным и пулеметным огнем стал обстреливать вдоль окопа. Он приказал остаткам отряда отступить в самые крайние позиции от завода, где присоединился к своему отряду вместе с остатками отряда С. В это время капитан К. приказал вести наступление отряду техников на главные силы противника, расположенные на большой дороге. Николай Федотов был послан во главе десяти человек в разведку по правой стороне дороги, проходившей по лесу. Подойдя лесом к противника на 30 шагов с фланга, он услышал разговор красных, посылавших за патронами и хлебов, донес об этом, и, приблизившись на 10 шагов от фланга во главе четырех человек, кинулся в штыки и, взяв действующий пулемет "Максима", повернул его в сторону противника и открыл огонь, и когда затем разбитый противника бросился в бегство, он совместно с подполковником В. в числе 20 человек стал преследовать красноармейцев. Зашел в тыл противника в село Завьялово в 15 верстах от завода, произведя панику, разбил остатки красноармейцев, причем взял в плен одну верховую лошадь и трех красных. В этом бою был ранен в живот пулей. Он всегда был лучшим разведчиком".
Каждый день, каждый час эти, ставшие такими обыденными, подвиги величайшего, простейшего героизма.
И пока это еще возможно, пока еще в душах не умерла эта твердая решимость - еще рано отчаиваться, еще рано делать ризы будто бы навсегда погибшей России.
Храбрецы, кавалеры Святого Георгия еще не перевелись. Они стоят на своих постах, каждый день, каждый час вписывают они страницы славы в книгу судьбы России.
Сергей Ауслендер.
Сибирская речь. №48. 20 февраля (5 марта) 1919 г.
Кстати, описание ижевских боев, как можно судить, вполне подлинное. Вот взгляд с другой стороны окопов, можно сравнить:
Без каких-либо происшествий двигались мы довольно долго. До Гольян оставалось версты четыре, когда вдруг совсем близко раздались взрывы гранат, затрещали выстрелы, засвистели пули. Отстреливаясь, прибежали тыльные дозорные, сообщили, что нас преследуют. «Не должно быть», — подумал я. Однако спешно развернул роту и открыл по невидимому врагу ружейный и пулеметный огонь. Ответа не последовало. Минут через пять прекратил стрельбу, прислушался. Стояла ничем не нарушаемая тишина. Посланные для проверки разведчики ничего подозрительного позади нас не обнаружили. Пришлось снова свернуть роту и продолжать отход. В дальнейшем ни во время движения, ни в момент погрузки отрядов никто нас не беспокоил.
Загадка раскрыта. Заход в тыл, разгром красных и пленение трех человек с лошадью ожидаемо оказалось недолгим рейдом в тыл с целью пострелять и попугать дозорных.
Что до ударного батальона, то утверждается, что этот самый батальон был развернут в... 1-й Бессмертный Ударный генерала Гайды полк! В мае-июне 1919 г. под Мензелинском он не то был разбит, не то сдался в плен, а может и то и другое. Тогда весь Ударный Сибирский корпус Гайды погиб. Короче, история его была недолговечна.
А вот известная история о том, как от Калмыкова казаки к американцам побежали.
Тревожная ночь
(Письмо из Хабаровска)
В ночь с 7 на 28 января в расквартированном в Хабаровске казачьем отряде ат. Калмыкова вспыхнули серьезные беспорядки, вызвавшие массу всевозможных толков среди обывателей.
Своим положением отряд ат. Калмыкова значительно отличается от остальных таких же отрядов в Сибири - он входит в состав союзного командования и находится в непосредственном подчинении начальник японской дивизии.
При отступлении советских войск, отряд уссурийских казаков под командою ат. Калмыкова 5 сентября вошел в Хабаровск вместе с 36 японскими кавалеристами.
Это был в то время в сущности даже не отряд, а простой разъезд, не превышавший 130 человек. Таким образом, Хабаровск был занят разъездом кавалерии численностью в 160 человек, подкрепленным через сути 400-500 японской кавалерии.
Оставаясь выборным должностным лицом в качестве войскового атамана уссурийского казачьего войска, есаул Калмыков, ссылаясь на решение войскового круга, неоднократно заявлял о непризнании им ни прежнего Сибирского Правительства, ни "делового кабинета" ген. Хорвата, ни Директории, ни власти, сменившей последнюю.
Основав в Хабаровске штаб своего отряда, ат. Калмыков занялся его укомплектованием, главным образом, за счет пленных красноармейцев, взятых им же в плен или арестованных, и в последнее время отряд насчитывал в своем составе до 2000 человек.
нужно заметить, что вступавшие в его отряд красноармейцы находились до 1-го января на особом положении: к ними применялись самые суровые меры, и смертные приговоры, выносимые юридическим отделом штаба отряда, бывали весьма нередки. 1-го января красноармейцы были в правах с казаками уравнены.
Дисциплина с внешней стороны казалась в отряде блестящей, но приемы, которыми она насаждалась, беспокоили даже командный состав отряд.
В последние дни, в связи с разными толками о намерениях правительства добиться со стороны атамана Калмыкова официального подчинения его русским военным властям, в городе и в самом отряде усиленно распространялся слух о предстоящем выступлении отряда на уральский фронт.
С одной стороны - нежелание выступать на фронт, с другой - недовольство суровой дисциплиной и широко применявшимися внутри отряда телесными наказаниями, - вызвало внутри отряда организованное восстание.
В действия плохо обставленного и допускавшего грубые ошибки юридического отдела отряда, занятого искоренением большевизма, за последнее время по жалобам родственников пострадавших,стали вмешиваться американские военные власти, что по-видимому, дало повод организаторам восстания рассчитывать на американцев.
Восстание было вызвано сигналом тревоги, по которому значительная часть (свыше 500 человек) схватила винтовки и бросилась к пулеметам и к полевой артиллерии, принуждая несогласных угрозами присоединиться к восставшим.
В 2 часа ночи 30 казаков оцепили квартиру командира полка Бирюкова и, когда тот вышел на улицу, выстрелами из винтовки его смертельно ранили.
После этого был устроен митинг, на котором были внесены предложения: 1) отправиться к американским казармам и просить защиты у американского командования и 2) захватив поезд на станции жел. дор., разъехаться по станциям и поселкам. Было принято первое предложение и, за исключением нескольких десятков, не подчинившихся решению большинства и отправившихся по станицам, большинство восставших (около 600 человек) перешло к американцам и сдало им свое оружие.
По предложениям штаба отряда, восстание было организовано со стороны большевиками, и имеет некоторую связь с вспышками в Амурской области и действиями красноармейского отряда Шевченко, находящегося в Маньчжурии на берегу Амура (Четвертая падь) и относящего службу по охране китайских казенных золотых приисков от хунхузов.
В. К-ин.
Мысль (Иркутск). №1. 18 февраля 1919 г.
Ну, и напоследок - хроники гробокопательства.
К переносу останков красноармейцев из общей могилы у "Белого Дома". Информационным отделом Ирк. губернск. управления сообщены нам, для напечатания, следующие сведения о переносе трупов красноармейцев: 27 января с.г. были окончены работы по переноске трупов красноармейцев из могилы у Белого дома в общую могилу на новом кладбище. В составленном акте говорится, что "гроба с останками, похороненными в могиле, вынуты с тщательной осторожностью, в целом виде, до последнего включительно, в количестве девяноста шести, свезены на новое кладбище и погребены в новой могиле". Во время производства работ и при осмотре могилы и останков установлено, что несмотря на принятые меры предосторожности против попадания грунтовой воды в могилу у "Белого Дома", в виду устройства железо-бетонного ящика, закрытого сверху слоем бетона в 5 вершков, - вода, все же, попала и покрыла дно могилы слоем, в среднем до 2 пол. вершков. Трупы, похороненные в мороженном состоянии, за летнее время оттаяли, начали разлагаться и продукты разложения смешались с грунтовой водой, так что во время производства работ замечалось невыносимое зловоние. Так как крышки гробов не были прибиты гвоздями и часто открывались, то при поднятии гробов приходилось наблюдать странное явление - похороненными оказались, в большинстве случаев, женщины. Дерево, из которого сделаны гроба, от присутствия в могиле сырости почернело.
Мысль (Иркутск). №2. 19 февраля 1919 г.