"Агентура Запфронта делает все возможное..."
И.С. Уншлихт - Л.Д. Троцкому: "Агентура Запфронта делает все возможное...". Деятельность отечественной военной разведки накануне и в ходе Советско-польской войны 1920 года
Проблема советско-польских отношений в 1919—1920 гг. — одна из наиболее острых и дискуссионных тем, обсуждаемых отечественными и зарубежными исследователями. Особое место в этих отношениях занимает деятельность военной разведки РККА, прежде всего её передового отряда в полосе Западного фронта — агентурной разведки. В предлагаемой вашему вниманию статье на основе недавно рассекреченных архивных документов показаны формы и методы работы органов военной разведки по добыванию сведений о составе и дислокации частей польской армии.
Как известно, в феврале 1919 года в пограничных (районах между Польшей и Белоруссией немецкие войска были заменены польскими, которые начали наступление в глубь Белоруссии и 5 марта заняли г. Пинск. Войска Красной армии были вынуждены отступить, так как началось наступление Колчака на Восточном фронте, куда стали перебрасываться воинские части РККА. Положение Западного фронта становилось критическим.
Сложная, динамично развивавшаяся оперативная обстановка на Западном фронте настоятельно требовала реорганизации структуры и перестроения деятельности всех органов и частей военной разведки РККА. Эти вопросы неоднократно обсуждались на заседаниях ЦК РКП(б) и Революционного военного совета Республики (РВСР). Так, 11 июня 1919 года на заседании ЦК РКП(б) обсуждались задачи укрепления военной разведки. На этом заседании было ещё раз подчёркнуто, что Регистрационному управлению (Региструпру) нужно сосредоточить основные усилия на ведении разведки.
В связи с этим структура единого высшего органа военной разведки — Регистрационного управления неоднократно подвергалась реорганизации в соответствии с условиями и решавшимися разведывательными и специальными задачами. С целью его укрепления и централизации руководства разведкой был издан приказ РВСР № 34/6 от 9 января 1919 года, в соответствии с которым штабам военных округов было дано указание передать все органы разведки штабам фронтов (армий) [1].
Высшее руководство Красной армии, понимая всю сложность создавшейся ситуации, большое внимание уделяло своевременному обнаружению изменений всех факторов оперативной обстановки. Об этом свидетельствует телеграмма за № 845/р от 11 июля 1919 года, которую Региструпр направил командующему Западным фронтом. В ней, в частности, были обобщены уже добытые разведкой сведения, позволявшие сделать выводы о скором крупномасштабном наступлении противника в полосе Западного фронта. Региструпр требовал от разведывательного отделения штаба фронта активизировать работу с целью выяснения в срочном порядке целого ряда вопросов, прежде всего дислокации частей польской армии в полосе фронта.
К середине июля 1919 года Регистрационное управление отправило своим подчинённым органам руководящие указания, утверждённые приказом РВСР № 1143/212 от 12 июля 1919 года. Согласно указаниям агентурой фронта должен был руководить комиссар разведывательного отделения штаба фронта. Он непосредственно подчинялся одному из членов РВС штаба фронта, на которого был возложен общий контроль над работой агентурной разведки. Задачами разведки штаба фронта являлись добывание сведений о новых формированиях противника, его ресурсах, вооружении и /44/ боевой технике; планах высшего командования и высших руководящих политических кругов; направлениях военных перебросок; подготовке к крупным операциям и местах сосредоточения оперативных резервов [2].
Начальником агентурного отделения разведывательного органа штаба Западного фронта и его военным комиссаром был назначен опытный военный разведчик Ф.М. Маркус [3]. Общее руководство агентурным отделением осуществлялось членом РВС фронта И.С. Уншлихтом [4] (он же — уполномоченный Региструпра).
Результатом организационных мероприятий, проведённых штабом Западного фронта, стало создание агентурной сети в тылу польской армии. Уже к 1 декабря 1919 года агентурная сеть фронта насчитывала 64 агента [5].
Кроме того, по заданию Региструпра И.С. Уншлихтом была создана агентурная сеть, вошедшая в историю отечественной военной разведки как «организация Уншлихта», основной задачей которой было ведение разведки против Польши. «Организация» сумела в течение трёх месяцев добыть сведения о структуре, вооружении и численном составе польской армии, а также осветить политическое и экономическое состояние страны [6].
Агентурными отделениями разведорганов штабов 15-й и 16-й армий, Западного фронта и агентурными отделениями дивизий, входивших в состав этих армий, велась активная работа по созданию своих агентурных сетей, которые стали вести наблюдение за обширным районом противника.
Большую работу по созданию агентурной сети 16-й армии проводил начальник агентурного отделения разведоргана штаба армии и его военный комиссар В.Е. Крохалёв [7]. Он лично за короткий срок завербовал 21 агента. В октябре 1919 года агентурная сеть 16-й армии состояла из 49, а в декабре — из 60 агентов. Организационные мероприятия, проводившиеся в этот период Крохалёвым, были отмечены в его докладе начальнику агентурного отделения разведоргана штаба фронта Ф.М. Маркусу. Учитывая, что данный архивный документ вводится в научный оборот впервые, целесообразно остановиться на нём подробнее.
1 августа 1919 года В.Е. Крохалёв принял от бывшего начальника агентурного отделениям М. В. Дулова агентуру штаба 16-й армии в составе 12 агентов. Однако ряд агентов были непригодны для оперативной работы, так как попали в поле зрения польской контрразведки, другие были бывшими офицерами царской армии, третьи использовали - разведработу для возможности заниматься спекуляцией. В этой связи В.Е. Крохалёв писал: «Я не мог выбросить их всех за борт просто потому, что я оставил бы армию без всякой агентурной разведки, что ни в коем случае недопустимо. Медленно, осторожно, чтобы не сделать из прежних работников агентуры наших врагов, шпионов противника, я в первую очередь занялся очищением состава агентов от "офицерского элемента" [8], отправляя их на комиссию, а затем в строевые части. Заменил их партийными людьми» [9].
Из числа агентов, которые уже «имели отношения» с польской контрразведкой и поэтому могли быть раскрыты ею, В.Е. Крохалёв создал новый вид работников агентуры штаба 16-й армии, так называемых агентов-сборщиков. Они направлялись в штабы полков, дислоцировавшихся на особо важных направлениях, с задачей добывать сведения от беженцев, спекулянтов, пробиравшихся через известные им разрывы в линии фронта, красноармейцев, освободившихся из польского плена, местных жителей, проживавших в нейтральной полосе, где действовала как разведка РККА, так и польская военная разведка.
Создание института агентов-сборщиков было обусловлено военной обстановкой и ходом боевой деятельности, а также тем, что войсковая разведка в связи с отступлением Красной армии и довольно сильной дезорганизацией в войсках «находилась в самом плачевном состоянии» [10].
Следует подчеркнуть, что на начальном этапе агенты-сборщики вполне оправдали себя, так как зачастую они добывали весьма важные и своевременные сведения. Однако по мере налаживания работы агентуры как в штабе фронта, так и в дивизиях деятельность агентов-сборщиков была свёрнута.
В Регистрационном управлении штаба РККА остро ощущалась нехватка денежных средств на ведение разведывательной деятельности. Смета агентурного отдела Региструпра постатейно рассматривалась и утверждалась на заседаниях валютной комиссии Политбюро ЦК РКП(б). Финансирование периферийных разведывательных органов было недостаточным, а порой вообще отсутствовало, что отрицательно сказывалось на организации разведывательной деятельности. Кроме того, нередко поступление денежных средств осуществлялось с нарушениями мер конспирации.
Как свидетельствуют архивные материалы, агенты военной разведки РККА перебрасывались через линию фронта под видом беженцев, сестёр милосердия, польских солдат и офицеров, возвращавшихся из советского плена. Важным был вопрос приобретения документов, необходимых для обеспечения перехода линии фронта. Вот что В.Е. Крохалёв докладывал об этом Ф.М. Маркусу: «...в настоящее время у меня имеется сотня паспортных книжек, как чистых, так и заполненных; различ/45/ные удостоверения, бланки. Я сам выдаю агентам, особенно молодым, такие документы, как освобождение от военной службы совершенно по разным причинам, так как у меня есть штамп и печать постоянной врачебной комиссии» [11].
Для добывания пропусков часто использовались связи, установленные с польской жандармерией, «весьма падкой на подкуп». Агенты вступали в сделки с жандармами, которые за соответствующее «денежное вознаграждение» обеспечивали их специальными пропусками для перехода через фронт. А для большей безопасности жандармы выделяли им соответствующих провожатых. Так, шеф жандармерии одного из польских городов готов был за деньги сотрудничать с нашим агентом. На вопрос: «Может ли пан, если будет много денег, дать сведения и военного характера?» — он ответил: «Давай денег, всё будет, только с жидом дела не имею, пусть будет русский» [12].
Отправка агентов через фронт и их возвращение не были налажены должным образом, а порой пускались на самотёк. Причиной этого было отсутствие соответствующего взаимодействия между штабами фронта, армий и дивизий. Нередко руководители агентуры не могли знать, в каком месте и когда их агент перешёл фронт. Возвращался же он с большим опозданием, так как проходил множество проверок в различных инстанциях. В итоге сведения, добытые агентами, доставлялись с большим опозданием, что существенно снижало их ценность. Вопрос приобрёл настолько острый характер, что 18 ноября 1919 года начальник агентурного отделения разведоргана штаба Западного фронта Ф.М. Маркус был вынужден направить директиву всем начальникам агентурных отделений разведорганов штабов армий, в которой указывалось: «В дивизиях нет однообразного порядка перехода агентов через фронт и их возвращения обратно, и это дело вообще хромает» [13].
Меры, принятые В.Е. Крохалёвым, позволили успешно решить эту проблему следующим образом. Начальник агентурного отделения разведоргана штаба армии шифрованной телеграммой предупреждал начальника особого отдела дивизии о прибытии агента. Агент имел при себе зашифрованное удостоверение, с которым прибывал в особый отдел дивизии. Начальник особого отделадивизии забирал у агента удостоверение и документы и выдавал пропуск для прибытия к комиссару того полка, на позициях которого осуществлялся переход линии фронта. Комиссар делал на пропуске отметку о времени перехода фронта и отправлял документ в особый отдел. Начальник особого отдела пересылал все документы агента начальнику агентурного отделения разведоргана штаба армии.
Таким образом, можно было убедиться, что агенты действительно переходят фронт, а «не болтаются где-либо» [14].
Для добывания сведений о противнике успешно использовалась польская пресса. Каждому агенту вменялось в обязанность добывать 2-3 экземпляра польских газет. Вскоре газеты стали поступать довольно регулярно, причём в агентурное отделение разведоргана штаба 16-й армии они поступали на 1-2 дня раньше, чем советская пресса. Польская печать иногда давала весьма ценную информацию, которая дополняла уже добытые агентурные сведения. Например, в прессе давались объявления о том, что «во время антракта в [таком-то]театре играет оркестр [такого-то] полка» [15], что позволяло агентуре взять эту информацию на учёт. Кроме того, внимание советской военной агентуры привлекали заметки о различных происшествиях, где «замешаны военнослужащие [таких-то] частей, которые расположены [там-то]...» [16]. Вообще, польская печать в те годы отличалась излишней болтливостью, что, как свидетельствуют архивные материалы, зачастую приводило к раскрытию силами разведки РККА военной тайны.
Однако в деятельности агентурных отделений проблемных вопросов было всё же больше, чем успешно выполненных заданий. В условиях часто менявшейся оперативной обстановки начальникам агентурных отделений армий было сложно организовать систематическое изучение противника. Нередко случалось, что как только разведка приступала к созданию агентурной сети в тылу противника, так дивизию вместе с агентурным отделением перебрасывали на другой участок фронта. В итоге прибывшему соединению приходилось всё начинать сначала. Вот что Крохалёв сообщал по этому поводу начальнику агентурного отделения разведоргана штаба фронта Маркусу: «Новым тормозом в работе, например, послужило то, что 52-я дивизия перебрасывалась на Южный фронт. Но агентуру я оставил после солидной борьбы с начдивом» [17].
Отсутствие телефонной и телеграфной связи с разведывательными пунктами, расположенными за линией фронта, предопределило использование агентов-ходоков в качестве главного средства связи. Ценные сведения было рекомендовано отправлять с двумя разными агентами-ходоками, для того чтобы хотя бы один из двух смог доставить их до места назначения. Наблюдение за противником, а именно такой вид разведывательной деятельности использовался этими агентами, в целом не давало больших результатов. Выполнение подобных заданий требовало значительного времени, в связи с чем добытые сведения утрачивали оперативную ценность и порой не позволяли оценить изменение соотношения сил на польско-советском фронте. /46/
Для обучения агентов требовались различные пособия по разведывательной деятельности. Поэтому В.Е. Крохалёв разработал подробную инструкцию для заведующих разведкой [18] в полках. Она была рассмотрена и одобрена начальником оперативного отдела штаба 16-й армии Н.Е. Варфоломеевым и утверждена членом РВС фронта И.С. Уншлихтом с последующим направлением в полки в качестве временного пособия. Объединение работы военной разведки в центральном органе настоятельно требовало урегулирования его взаимоотношений с разведорганами фронтов, армий и дивизий. Как выяснилось, в некоторых соединениях и частях не подозревали о существовании центральной организации военной разведки РККА, так как руководящие органы по разным причинам (например, неправильное понимание конспирации) не взаимодействовали с нижестоящими разведывательными организациями. Эти и ряд других вопросов обсуждались с 8 по 11 декабря 1919 года в Москве на первом Всероссийском съезде работников разведорганов. Там присутствовали 40 человек, представлявших Региструпр, разведорганы фронтов, армий, регистрационные бюро зафрон-товых и зарубежных организаций РКП(б). Значение съезда состояло в обобщении опыта практической работы разведки в Гражданской войне с последующим утверждением Положения О Регистрационном управлении Полевого штаба, регистрационных органах фронтов, армий и дивизий, а также их штабов. Кроме того, здесь были вскрыты причины, которые оказывали негативное влияние на деятельность разведывательных органов. Помимо общих причин, таких, как нехватка подготовленных кадров, необеспеченность деньгами, одеждой, необходимыми документами, нарушение конспирации,дисциплины, слабое взаимодействие органов разведки полевых штабов и Региструпра, существовали другие, вытекавшие из особых условий разведработы в Польше.
Главной проблемой являлось отсутствие агентов, которым можно было доверять. Они могли быть заменены поляками из интеллигентских кругов, но и таковых в распоряжении разведорганов не имелось. В результате приходилось использовать представителей из рабочей и крестьянской среды, которые являлись новичками в этом деле. Они с трудом усваивали военные вопросы, а сведения, добытые ими, отличались неопределённостью и неточностью. Так что многое в их сведениях приходилось «додумывать» путём предположений и догадок.
Другой не менее острой проблемой являлось непонимание многими командирами важности разведывательной работы и необходимости оперативного выполнения заданий и доставки сведений в Центр. Нередко агенты задерживались, встречая всевозможные препятствия, и не находили при передвижении должного содействия со стороны командования соединений и частей. Большая территория Польши, неорганизованность железнодорожного движения, отсутствие телеграфной связи — всё это негативным образом сказывалось на оперативности доставки разведывательных материалов. Даже в случае обнаружения дислокации польских частей, перебрасывавшихся с одного участка фронта на другой (что в те годы сопровождалось приостановкой пассажирского движения), агенты не имели возможности сообщить об этом раньше, чем эти части могли прибыть на фронт. Именно так произошло с 16-й Поморской дивизией [19].
В принятом на съезде Положении о регистрационном отделении дивизии указывалось, что в случае переброски дивизии на другой участок фронта регистрационное отделение остаётся в распоряжении регистрационного отдела армии. Это решение позволило ввести стационарную систему органов разведки в прифронтовой полосе и давало возможность «иметь непрерывную разведку вне зависимости от смены мест дислокации армий и дивизий» [20].
Само Положение, а также штаты всех разведывательных органов были введены в действие приказом РВСР № 148/29 от 30 января 1920 года. Насколько важным и своевременным был этот документ, можно судить по докладу начальника агентурного отделения разведоргана штаба Западного фронта Ф.М. Маркуса от 28 января 1-920 года начальнику Разведывательного управления Полевого штаба РВСР Г.Л. Пятакову [21]: «...отсутствие "Положения..." принуждает на свой страх и риск направлять работу по личным соображениям. Отчего отсутствует однообразие, так необходимое в разведработе, поэтому в каждом агентурном отделении создаются свои порядки и обычаи. Вопрос разрешится лишь после утверждения нового "Положения..."» [22].
Оценивая работу агентурного отделения разведоргана штаба 16-й армии, Ф.М. Маркус отмечал: «...дивизионные организации работают вполне удовлетворительно и представляют довольно обстоятельные сведения. Налажен и армейский аппарат как в чисто техническом плане, так и в подборе и обучении агентов. Состав агентов против прежнего времени профильтрован, налажена сеть, доставляющая сведения» [23].
Вместе с тем инспекция Региструпра 17 марта 1920 года провела проверку регистрационного отдела штаба Западного фронта и пришла к заключению: «Деятельность агентуры штаба Западного фронта /47/ не оправдывает возложенные задачи в целом, но по результатам работы можно признать за Регистрационным отделом заслуги больше других фронтовых организаций. Видна работа и упорный труд, выразившийся в технической постановке дела» [24]. По всей видимости, критическая оценка работы агентуры была связана с тем, что в разведывательных органах Западного фронта проводились реорганизационные мероприятия в соответствии с новым Положением, а это требовало определённого времени.
В апреле 1920 года, основываясь на том, что агентурная сеть, созданная И.С. Уншлихтом, является параллельной фронтовому аппарату и выполняет ту же работу, Региструпр настоял на объединении этих двух аппаратов. После реорганизации оказалось, что «организацию Уншлихта» необходимо приспосабливать к фронтовой работе, что требовало определённых усилий и времени. К тому же возник вопрос замены начальника регистрационного отдела штаба Западного фронта, так как, по мнению Региструпра, прежний заведующий мало ориентировался в польских условиях и не проявлял должной инициативы. 19 апреля 1920 года вместо Ф.М. Маркуса на эту должность был назначен А.К. Верховский [25].
Кроме указанных агентурных аппаратов, существовала агентура армий Юго-Западного фронта, в задачи которой входило добывание информации и о польской армии. Однако слабое владение соответствующими агентурными отделениями оперативной обстановкой нередко вводило в заблуждение штаб Западного фронта и Региструпр. Неоднократные предложения И.С. Уншлихта об объединении агентуры Юго-Западного фронта с агентурой Западного фронта оставались нереализованными из-за неодобрения Центром. Так, в телеграмме на имя председателя РВСР Л.Д. Троцкого и начальника Региструпра В.Х. Ауссема от 28 марта 1920 года И.С. Уншлихт докладывал: «Ещё раз возобновляю ходатайство подчинить всю агентуру перед польским фронтом Регистротделу Запфронта. Иначе неожиданные переброски неизбежны» [26].
Указанные недостатки, безусловно, негативным образом сказывались на организации деятельности разведки Западного фронта, а следовательно нередко способствовали принятию командованием фронта несвоевременных решений.
25 апреля 1920 года польские войска атаковали части Красной армии на широком фронте от Припяти до Днестра. Сначала наступление польской армии проходило успешно, 7 мая она вошла в Киев. В конце мая части Красной армии перешли в контрнаступление и 12 июня освободили Киев. Преследуя противника, войска заняли Правобережную Украину и Белоруссию и в июле 1920 года вышли на «линию Керзона» [27].
В день массового наступления польских войск председатель РВСР Л.Д. Троцкий направил члену РВС Западного фронта И.С. Уншлихту телеграмму следующего содержания: «События последнего времени свидетельствуют о полном банкротстве агентурной разведки Запфронта. Необходимо усилить агентуру надёжными самоотверженными работниками». На бланке телеграммы И.С. Уншлихт сделал резолюцию: «Агентура Запфронта делает всё возможное. Но только теперь получает сотрудников, причём не специалистов, а организация аппарата требует времени. Региструпр должен усилить Запфронт за счёт других. Напрягу лично все усилия, чтобы поставить агентуру на должную высоту» [28].
В чём заключались «усилия» Уншлихта и насколько они были «напряженны», пока сказать сложно, так как соответствующие документы в российских архивах не обнаружены. Однако, судя по результатам деятельности военной разведки Западного фронта, можно предположить, что меры, принятые Уншлихтом, были эффективны и своевременны.
Несмотря на трудности, с которыми сталкивались разведорганы фронта, указания руководства Красной армии по добыванию сведений о противнике выполнялись. Например, в телеграмме начальника Полевого штаба РВСР П.П. Лебедева от 21 мая 1920 года №526/р, адресованной начальнику Региструпра В.Х. Ауссе-му, командующему Западным фронтом М.Н. Тухачевскому и члену РВС Западного фронта И.С. Уншлихту, указывалось: «...прошу принять самые срочные и энергичные меры к выяснению состава формирований польской армии в Познани и Галиции. Обратить внимание на перевозку их железнодорожным транспортом, для чего установить полный контроль над узлами как в центре Польши, так и в указанных провинциях» [29]. В ответной телеграмме начальник регистрационного отдела фронта А.К. Верховский докладывал: «...установлен контроль над всеми важными стратегическими железнодорожными узлами Польши... Дано задание выяснить полную дислокацию польской армии...» [30].
Трофейные материалы, захваченные во время наступления, показывали, что последние схемы организации польской армии, составленные Регистрационным отделом штаба Западного фронта, заслуживали доверия и высвечивали лишь некоторые «тёмные пятна» в этих схемах. Например, не проверенные ранее сведения о 7-й Познанской дивизии «находят новое разъяснение в приказе о создании 7-й резервной бригады, сформированной Познанским округом как резерв при шести Познанских регулярных бригадах» [31].
Контрнаступление и успешное наступление войск Западного фронта привели к необходимости заменить весь личный состав сотрудников, в первую очередь армейских и дивизионных агентурных отделений, не пригодных для работы в этнической Польше. Новый состав агентуры необходимо было набрать из поляков, в противном случае едва ли удалось бы поставить разведку на должную высоту.
Однако дальнейшее наступление Красной армии не принесло желаемых результатов. Между Западным фронтом, наступавшим на Варшаву, и Юго-Западным, штурмовавшим Львов, возник опасный разрыв. Воспользовавшись /48/ этим, польская армия 13 августа 1920 года внезапно перешла в контрнаступление, ударив в стык двух фронтов. Основные силы Западного фронта, прорвавшиеся к Варшаве, были опрокинуты и разгромлены.
Начавшееся вскоре отступление Красной армии расстроило работу многих армейских и дивизионных агентурных отделений, которые, естественно, также были вынуждены спешно отступать. В результате прерывалась связь не только между агентурными отделениями, но и с их сотрудниками. Несмотря на это, работу по созданию агентурной сети в занимавшихся поляками местностях вновь удалось организовать.
Однако в быстро менявшейся оперативной обстановке на деятельности разведки фронта ещё больше сказывались такие проблемы, как отсутствие надёжной связи между агентами и разведорганами, между самими отделениями, что не позволяло своевременно добывать необходимые сведения и организовывать взаимодействие.
Помимо ошибок и неудач в деятельности военной агентурной разведки Западного фронта были и успехи. В числе наиболее отличившихся резидентов, работавших в тылу врага по заданиям штаба 16-й армии, были Я.Б. Горлов, Б.Р. Акимов, Сергеев [32] и др.
Горлов являлся лучшим разведчиком штаба 16-й армии Западного фронта. Известно, что по заданию командования он проник в один из высших польских штабов и наладил добывание важных документов по организации соединений польской армии на Литовско-Белорусском фронте.
Документальная информация, добытая Горловым, позволила сделать вывод о том, что против 16-й армии действовали не отдельные группы, как до того считало командование Западного фронта, а самостоятельные армии, входившие в состав Литовско-Белорусского фронта, группировка которого и была вскрыта. Кроме того, советский военный разведчик в
польском штабе скопировал с боевого расписания карты расположения всех частей армии Л. Желиговского, указав все пункты до последней деревушки, где, сколько стоит солдат, артиллерии, кавалерии. Также он сумел добыть важный польский документ, в котором содержалась информация о передвижении частей польской армии, и доставил её в штаб 16-й армии [33].
Другой резидент — Акимов — проник в органы польской разведки и вскрыл всю её агентурную сеть, действовавшую в полосе Западного фронта.
Разведчик Сергеев проник в польскую контрразведку (дефензиву), а затем и в агентуру информационного бюро Волынского фронта (офензиву), что позволило вскрыть её организацию, методы борьбы против советской разведки34.
Таким образом, несмотря на трудности, связанные с войной, отсутствием опыта организации и ведения агентурной разведки, особенно на территории иностранного государства, а также с острой нехваткой подготовленных кадров и необходимых финансовых средств, Региструпр в 1920 году вёл интенсивный поиск оптимальных организационно-штатных решений в создании центральных и периферийных разведывательных органов, вырабатывал принципы и методы ведения разведывательной деятельности, добывал силами своей агентуры необходимые сведения о составе и дислокации частей польской армии.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Лурье В.М., Коник В.Я. ГРУ: дела и люди. СПб.: «Нева»; М.: «ОЛМА-Пресо, 2003. С. 26.
2. Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 4. On. 1. Д. 2. Л. 26.
3. Маркус Фриц Матвеевич (1890—1938) — советский военный разведчик. Член РКП(б) с 1917 г. Руководитель группы агентурной разведки штаба Латышской армии (март—май 1919г.), военком и начальник агентурной разведки штаба Западного и Юго-Западного фронтов (май 1919 — ноябрь 1920г.). В дальнейшем — на партийной работе на Урале, в Сибири, Закавказье. Репрессирован.
4. Уншлихт Иосиф Станиславович (1879—1938) — советский государственный и военный деятель, участник революционных событий 1917 г., Гражданской войны в России. С 27 апреля 1919 г. член РВС 16-йармии, с декабря 1919 г. — Западного фронта. Член Польского бюро ЦК РКП(б), Временного ревкома Польши (июль—август 1920). Курировал деятельность советской военной разведки. Репрессирован в июне 1937 г., реабилитирован в марте 1956 г.
5. Энциклопедия военной разведки России / Авт.-сост. А.И. Колпакиди. М.: ООО «Издательство Астрель»; ООО
ОАО Указ. «Издательство АСТ»: «ВЗОИ», 2004. С. 347.
6. Лурье В.М., Коник В.Я. соч. С. 26.
7. Крохалёв Василий Евлампиевич — советский военный разведчик, военный комиссар, начальник агентурного отделения штаба 16-й армии (1 августа 1919 — январь 1920г.). Подр. см.: Центральный архив Министерства обороны РФ (ЦАМО РФ). Ф. 23. Оп. 4055. Д. 1. Л. 77.
8. Военные специалисты находились под постоянной угрозой ареста по малейшему подозрению. Именно этим объясняется реорганизация, осуществлявшаяся Региструпром в июне 1919 г. Реорганизация привела к тому, что во главе отделов и отделений оказались исключительно члены РКП(б). Подготовку агентов должны были проводить только партийные работники разведывательных органов. В июне—сентябре 1919 г. многие бывшие офицеры были арестованы или направлены в действующую армию. Подр. см.: Энциклопедия военной разведки России... С. 39.
9. ЦАМО РФ. Ф. 23. Оп. 4055. Д. 1. Л. 14.
10. Там же. Л. 13.
11. Там же. Л. 12.
12. Там же. Л. 9.
13. Там же. Л. 3.
14. Там же. Л. 8.
15. Там же. Л. 7.
16. Там же.
17. Там же. Л. 11.
18. Термин «заведующий разведкой» в 1919—1920 гг. был устойчивым оперативным понятием, общепринятым в лексиконе сотрудников Региструпра. См.: ЦАМО РФ. Ф. 23. Оп. 4055. Д. 1. Л. 4.
19. Там же. Л. 57.
20. Там же. Л. 77.
21. Пятаков Георгий (Юрий) Лео/49/нидович (1890—1937) — советский государственный и хозяйственный деятель. Участник Гражданской войны, член РВС 13-й армии (28 июня — 3 ноября 1919г.), комиссар 42-й стрелковой дивизии (март — 18 ноября 1919г.), Академии Генштаба РККА (ноябрь 1919 — январь 1920г.). Начальник Региструпра (январь—февраль 1920 г.). С 1920 по 1936 г. на государственных и хозяйственных постах. Репрессирован в 1936 г. Посмертно реабилитирован в 1988 г.
22. ЦАМОРФ. Ф.23. Оп.4055. Д. 1. Л. 77.
23. Там же. Л. 76.
24. Там же. Л. 77.
25. Сташевский Артур Карлович (Верховский, Гиршфельд, Степанов) (1890—1937) — участник Гражданской войны. С 19 апреля 1920 г. — военком и начальник агентурной разведки штаба Западного фронта. Резидент Раз-ведупра и ИНО ОГПУ в Берлине (1921—1924). Работал во Внешторге (1925—1935), торгпред СССР в Испании (июнь 1936 — апрель 1937г.). Один из первых разведчиков, награждённых орденом Красного Знамени (1922). Репрессирован в 1937 г. Реабилитирован в 1956 г.
26. ЦАМОРФ. Ф.23. Оп.4055. Д.1. Л. 116.
27. В декабре 1919 г. верховный совет Антанты предложил определить восточную границу Польши, которая должна была пройти по линии реки Буг, западнее городов Гродно, Брест и восточнее Перемышля до Карпат, что в основном совпадало с линией этнического разграничения поляков, белорусов и украинцев. Предложенная восточная граница Польского государства вошла в историю под названием «линии Керзона» — по имени английского министра иностранных дел, возглавлявшего комиссию по определению восточных границ Польши. Подр. см.: Сидоров А.Ю., Кпейменова Н. Е. История международных отношений, 1918—1939 гг.: Учебник. М.: ЗАО Центрполиграф, 2006. С. 103.
28. Лурье В.М., Коник В.Я. Указ. соч. С. 26.
29. ЦАМОРФ.Ф.23.Оп.4055.Д.1. Л. 39.
30. Там же. Л. 38.
31. Там же. Л. 57.
32. Инициалы Сергеева в архивных материалах не сохранились. — Прим. авт.
33. ЦАМО. Ф. 23. Оп. 4055. Д. 1. Л. 10.
34. Там же. Л. 9. /50/
Военно-исторический журнал. №9. 2009. С.44-50.
Проблема советско-польских отношений в 1919—1920 гг. — одна из наиболее острых и дискуссионных тем, обсуждаемых отечественными и зарубежными исследователями. Особое место в этих отношениях занимает деятельность военной разведки РККА, прежде всего её передового отряда в полосе Западного фронта — агентурной разведки. В предлагаемой вашему вниманию статье на основе недавно рассекреченных архивных документов показаны формы и методы работы органов военной разведки по добыванию сведений о составе и дислокации частей польской армии.
Как известно, в феврале 1919 года в пограничных (районах между Польшей и Белоруссией немецкие войска были заменены польскими, которые начали наступление в глубь Белоруссии и 5 марта заняли г. Пинск. Войска Красной армии были вынуждены отступить, так как началось наступление Колчака на Восточном фронте, куда стали перебрасываться воинские части РККА. Положение Западного фронта становилось критическим.
Сложная, динамично развивавшаяся оперативная обстановка на Западном фронте настоятельно требовала реорганизации структуры и перестроения деятельности всех органов и частей военной разведки РККА. Эти вопросы неоднократно обсуждались на заседаниях ЦК РКП(б) и Революционного военного совета Республики (РВСР). Так, 11 июня 1919 года на заседании ЦК РКП(б) обсуждались задачи укрепления военной разведки. На этом заседании было ещё раз подчёркнуто, что Регистрационному управлению (Региструпру) нужно сосредоточить основные усилия на ведении разведки.
В связи с этим структура единого высшего органа военной разведки — Регистрационного управления неоднократно подвергалась реорганизации в соответствии с условиями и решавшимися разведывательными и специальными задачами. С целью его укрепления и централизации руководства разведкой был издан приказ РВСР № 34/6 от 9 января 1919 года, в соответствии с которым штабам военных округов было дано указание передать все органы разведки штабам фронтов (армий) [1].
Высшее руководство Красной армии, понимая всю сложность создавшейся ситуации, большое внимание уделяло своевременному обнаружению изменений всех факторов оперативной обстановки. Об этом свидетельствует телеграмма за № 845/р от 11 июля 1919 года, которую Региструпр направил командующему Западным фронтом. В ней, в частности, были обобщены уже добытые разведкой сведения, позволявшие сделать выводы о скором крупномасштабном наступлении противника в полосе Западного фронта. Региструпр требовал от разведывательного отделения штаба фронта активизировать работу с целью выяснения в срочном порядке целого ряда вопросов, прежде всего дислокации частей польской армии в полосе фронта.
К середине июля 1919 года Регистрационное управление отправило своим подчинённым органам руководящие указания, утверждённые приказом РВСР № 1143/212 от 12 июля 1919 года. Согласно указаниям агентурой фронта должен был руководить комиссар разведывательного отделения штаба фронта. Он непосредственно подчинялся одному из членов РВС штаба фронта, на которого был возложен общий контроль над работой агентурной разведки. Задачами разведки штаба фронта являлись добывание сведений о новых формированиях противника, его ресурсах, вооружении и /44/ боевой технике; планах высшего командования и высших руководящих политических кругов; направлениях военных перебросок; подготовке к крупным операциям и местах сосредоточения оперативных резервов [2].
Начальником агентурного отделения разведывательного органа штаба Западного фронта и его военным комиссаром был назначен опытный военный разведчик Ф.М. Маркус [3]. Общее руководство агентурным отделением осуществлялось членом РВС фронта И.С. Уншлихтом [4] (он же — уполномоченный Региструпра).
Результатом организационных мероприятий, проведённых штабом Западного фронта, стало создание агентурной сети в тылу польской армии. Уже к 1 декабря 1919 года агентурная сеть фронта насчитывала 64 агента [5].
Кроме того, по заданию Региструпра И.С. Уншлихтом была создана агентурная сеть, вошедшая в историю отечественной военной разведки как «организация Уншлихта», основной задачей которой было ведение разведки против Польши. «Организация» сумела в течение трёх месяцев добыть сведения о структуре, вооружении и численном составе польской армии, а также осветить политическое и экономическое состояние страны [6].
Агентурными отделениями разведорганов штабов 15-й и 16-й армий, Западного фронта и агентурными отделениями дивизий, входивших в состав этих армий, велась активная работа по созданию своих агентурных сетей, которые стали вести наблюдение за обширным районом противника.
Большую работу по созданию агентурной сети 16-й армии проводил начальник агентурного отделения разведоргана штаба армии и его военный комиссар В.Е. Крохалёв [7]. Он лично за короткий срок завербовал 21 агента. В октябре 1919 года агентурная сеть 16-й армии состояла из 49, а в декабре — из 60 агентов. Организационные мероприятия, проводившиеся в этот период Крохалёвым, были отмечены в его докладе начальнику агентурного отделения разведоргана штаба фронта Ф.М. Маркусу. Учитывая, что данный архивный документ вводится в научный оборот впервые, целесообразно остановиться на нём подробнее.
1 августа 1919 года В.Е. Крохалёв принял от бывшего начальника агентурного отделениям М. В. Дулова агентуру штаба 16-й армии в составе 12 агентов. Однако ряд агентов были непригодны для оперативной работы, так как попали в поле зрения польской контрразведки, другие были бывшими офицерами царской армии, третьи использовали - разведработу для возможности заниматься спекуляцией. В этой связи В.Е. Крохалёв писал: «Я не мог выбросить их всех за борт просто потому, что я оставил бы армию без всякой агентурной разведки, что ни в коем случае недопустимо. Медленно, осторожно, чтобы не сделать из прежних работников агентуры наших врагов, шпионов противника, я в первую очередь занялся очищением состава агентов от "офицерского элемента" [8], отправляя их на комиссию, а затем в строевые части. Заменил их партийными людьми» [9].
Из числа агентов, которые уже «имели отношения» с польской контрразведкой и поэтому могли быть раскрыты ею, В.Е. Крохалёв создал новый вид работников агентуры штаба 16-й армии, так называемых агентов-сборщиков. Они направлялись в штабы полков, дислоцировавшихся на особо важных направлениях, с задачей добывать сведения от беженцев, спекулянтов, пробиравшихся через известные им разрывы в линии фронта, красноармейцев, освободившихся из польского плена, местных жителей, проживавших в нейтральной полосе, где действовала как разведка РККА, так и польская военная разведка.
Создание института агентов-сборщиков было обусловлено военной обстановкой и ходом боевой деятельности, а также тем, что войсковая разведка в связи с отступлением Красной армии и довольно сильной дезорганизацией в войсках «находилась в самом плачевном состоянии» [10].
Следует подчеркнуть, что на начальном этапе агенты-сборщики вполне оправдали себя, так как зачастую они добывали весьма важные и своевременные сведения. Однако по мере налаживания работы агентуры как в штабе фронта, так и в дивизиях деятельность агентов-сборщиков была свёрнута.
В Регистрационном управлении штаба РККА остро ощущалась нехватка денежных средств на ведение разведывательной деятельности. Смета агентурного отдела Региструпра постатейно рассматривалась и утверждалась на заседаниях валютной комиссии Политбюро ЦК РКП(б). Финансирование периферийных разведывательных органов было недостаточным, а порой вообще отсутствовало, что отрицательно сказывалось на организации разведывательной деятельности. Кроме того, нередко поступление денежных средств осуществлялось с нарушениями мер конспирации.
Как свидетельствуют архивные материалы, агенты военной разведки РККА перебрасывались через линию фронта под видом беженцев, сестёр милосердия, польских солдат и офицеров, возвращавшихся из советского плена. Важным был вопрос приобретения документов, необходимых для обеспечения перехода линии фронта. Вот что В.Е. Крохалёв докладывал об этом Ф.М. Маркусу: «...в настоящее время у меня имеется сотня паспортных книжек, как чистых, так и заполненных; различ/45/ные удостоверения, бланки. Я сам выдаю агентам, особенно молодым, такие документы, как освобождение от военной службы совершенно по разным причинам, так как у меня есть штамп и печать постоянной врачебной комиссии» [11].
Для добывания пропусков часто использовались связи, установленные с польской жандармерией, «весьма падкой на подкуп». Агенты вступали в сделки с жандармами, которые за соответствующее «денежное вознаграждение» обеспечивали их специальными пропусками для перехода через фронт. А для большей безопасности жандармы выделяли им соответствующих провожатых. Так, шеф жандармерии одного из польских городов готов был за деньги сотрудничать с нашим агентом. На вопрос: «Может ли пан, если будет много денег, дать сведения и военного характера?» — он ответил: «Давай денег, всё будет, только с жидом дела не имею, пусть будет русский» [12].
Отправка агентов через фронт и их возвращение не были налажены должным образом, а порой пускались на самотёк. Причиной этого было отсутствие соответствующего взаимодействия между штабами фронта, армий и дивизий. Нередко руководители агентуры не могли знать, в каком месте и когда их агент перешёл фронт. Возвращался же он с большим опозданием, так как проходил множество проверок в различных инстанциях. В итоге сведения, добытые агентами, доставлялись с большим опозданием, что существенно снижало их ценность. Вопрос приобрёл настолько острый характер, что 18 ноября 1919 года начальник агентурного отделения разведоргана штаба Западного фронта Ф.М. Маркус был вынужден направить директиву всем начальникам агентурных отделений разведорганов штабов армий, в которой указывалось: «В дивизиях нет однообразного порядка перехода агентов через фронт и их возвращения обратно, и это дело вообще хромает» [13].
Меры, принятые В.Е. Крохалёвым, позволили успешно решить эту проблему следующим образом. Начальник агентурного отделения разведоргана штаба армии шифрованной телеграммой предупреждал начальника особого отдела дивизии о прибытии агента. Агент имел при себе зашифрованное удостоверение, с которым прибывал в особый отдел дивизии. Начальник особого отделадивизии забирал у агента удостоверение и документы и выдавал пропуск для прибытия к комиссару того полка, на позициях которого осуществлялся переход линии фронта. Комиссар делал на пропуске отметку о времени перехода фронта и отправлял документ в особый отдел. Начальник особого отдела пересылал все документы агента начальнику агентурного отделения разведоргана штаба армии.
Таким образом, можно было убедиться, что агенты действительно переходят фронт, а «не болтаются где-либо» [14].
Для добывания сведений о противнике успешно использовалась польская пресса. Каждому агенту вменялось в обязанность добывать 2-3 экземпляра польских газет. Вскоре газеты стали поступать довольно регулярно, причём в агентурное отделение разведоргана штаба 16-й армии они поступали на 1-2 дня раньше, чем советская пресса. Польская печать иногда давала весьма ценную информацию, которая дополняла уже добытые агентурные сведения. Например, в прессе давались объявления о том, что «во время антракта в [таком-то]театре играет оркестр [такого-то] полка» [15], что позволяло агентуре взять эту информацию на учёт. Кроме того, внимание советской военной агентуры привлекали заметки о различных происшествиях, где «замешаны военнослужащие [таких-то] частей, которые расположены [там-то]...» [16]. Вообще, польская печать в те годы отличалась излишней болтливостью, что, как свидетельствуют архивные материалы, зачастую приводило к раскрытию силами разведки РККА военной тайны.
Однако в деятельности агентурных отделений проблемных вопросов было всё же больше, чем успешно выполненных заданий. В условиях часто менявшейся оперативной обстановки начальникам агентурных отделений армий было сложно организовать систематическое изучение противника. Нередко случалось, что как только разведка приступала к созданию агентурной сети в тылу противника, так дивизию вместе с агентурным отделением перебрасывали на другой участок фронта. В итоге прибывшему соединению приходилось всё начинать сначала. Вот что Крохалёв сообщал по этому поводу начальнику агентурного отделения разведоргана штаба фронта Маркусу: «Новым тормозом в работе, например, послужило то, что 52-я дивизия перебрасывалась на Южный фронт. Но агентуру я оставил после солидной борьбы с начдивом» [17].
Отсутствие телефонной и телеграфной связи с разведывательными пунктами, расположенными за линией фронта, предопределило использование агентов-ходоков в качестве главного средства связи. Ценные сведения было рекомендовано отправлять с двумя разными агентами-ходоками, для того чтобы хотя бы один из двух смог доставить их до места назначения. Наблюдение за противником, а именно такой вид разведывательной деятельности использовался этими агентами, в целом не давало больших результатов. Выполнение подобных заданий требовало значительного времени, в связи с чем добытые сведения утрачивали оперативную ценность и порой не позволяли оценить изменение соотношения сил на польско-советском фронте. /46/
Для обучения агентов требовались различные пособия по разведывательной деятельности. Поэтому В.Е. Крохалёв разработал подробную инструкцию для заведующих разведкой [18] в полках. Она была рассмотрена и одобрена начальником оперативного отдела штаба 16-й армии Н.Е. Варфоломеевым и утверждена членом РВС фронта И.С. Уншлихтом с последующим направлением в полки в качестве временного пособия. Объединение работы военной разведки в центральном органе настоятельно требовало урегулирования его взаимоотношений с разведорганами фронтов, армий и дивизий. Как выяснилось, в некоторых соединениях и частях не подозревали о существовании центральной организации военной разведки РККА, так как руководящие органы по разным причинам (например, неправильное понимание конспирации) не взаимодействовали с нижестоящими разведывательными организациями. Эти и ряд других вопросов обсуждались с 8 по 11 декабря 1919 года в Москве на первом Всероссийском съезде работников разведорганов. Там присутствовали 40 человек, представлявших Региструпр, разведорганы фронтов, армий, регистрационные бюро зафрон-товых и зарубежных организаций РКП(б). Значение съезда состояло в обобщении опыта практической работы разведки в Гражданской войне с последующим утверждением Положения О Регистрационном управлении Полевого штаба, регистрационных органах фронтов, армий и дивизий, а также их штабов. Кроме того, здесь были вскрыты причины, которые оказывали негативное влияние на деятельность разведывательных органов. Помимо общих причин, таких, как нехватка подготовленных кадров, необеспеченность деньгами, одеждой, необходимыми документами, нарушение конспирации,дисциплины, слабое взаимодействие органов разведки полевых штабов и Региструпра, существовали другие, вытекавшие из особых условий разведработы в Польше.
Главной проблемой являлось отсутствие агентов, которым можно было доверять. Они могли быть заменены поляками из интеллигентских кругов, но и таковых в распоряжении разведорганов не имелось. В результате приходилось использовать представителей из рабочей и крестьянской среды, которые являлись новичками в этом деле. Они с трудом усваивали военные вопросы, а сведения, добытые ими, отличались неопределённостью и неточностью. Так что многое в их сведениях приходилось «додумывать» путём предположений и догадок.
Другой не менее острой проблемой являлось непонимание многими командирами важности разведывательной работы и необходимости оперативного выполнения заданий и доставки сведений в Центр. Нередко агенты задерживались, встречая всевозможные препятствия, и не находили при передвижении должного содействия со стороны командования соединений и частей. Большая территория Польши, неорганизованность железнодорожного движения, отсутствие телеграфной связи — всё это негативным образом сказывалось на оперативности доставки разведывательных материалов. Даже в случае обнаружения дислокации польских частей, перебрасывавшихся с одного участка фронта на другой (что в те годы сопровождалось приостановкой пассажирского движения), агенты не имели возможности сообщить об этом раньше, чем эти части могли прибыть на фронт. Именно так произошло с 16-й Поморской дивизией [19].
В принятом на съезде Положении о регистрационном отделении дивизии указывалось, что в случае переброски дивизии на другой участок фронта регистрационное отделение остаётся в распоряжении регистрационного отдела армии. Это решение позволило ввести стационарную систему органов разведки в прифронтовой полосе и давало возможность «иметь непрерывную разведку вне зависимости от смены мест дислокации армий и дивизий» [20].
Само Положение, а также штаты всех разведывательных органов были введены в действие приказом РВСР № 148/29 от 30 января 1920 года. Насколько важным и своевременным был этот документ, можно судить по докладу начальника агентурного отделения разведоргана штаба Западного фронта Ф.М. Маркуса от 28 января 1-920 года начальнику Разведывательного управления Полевого штаба РВСР Г.Л. Пятакову [21]: «...отсутствие "Положения..." принуждает на свой страх и риск направлять работу по личным соображениям. Отчего отсутствует однообразие, так необходимое в разведработе, поэтому в каждом агентурном отделении создаются свои порядки и обычаи. Вопрос разрешится лишь после утверждения нового "Положения..."» [22].
Оценивая работу агентурного отделения разведоргана штаба 16-й армии, Ф.М. Маркус отмечал: «...дивизионные организации работают вполне удовлетворительно и представляют довольно обстоятельные сведения. Налажен и армейский аппарат как в чисто техническом плане, так и в подборе и обучении агентов. Состав агентов против прежнего времени профильтрован, налажена сеть, доставляющая сведения» [23].
Вместе с тем инспекция Региструпра 17 марта 1920 года провела проверку регистрационного отдела штаба Западного фронта и пришла к заключению: «Деятельность агентуры штаба Западного фронта /47/ не оправдывает возложенные задачи в целом, но по результатам работы можно признать за Регистрационным отделом заслуги больше других фронтовых организаций. Видна работа и упорный труд, выразившийся в технической постановке дела» [24]. По всей видимости, критическая оценка работы агентуры была связана с тем, что в разведывательных органах Западного фронта проводились реорганизационные мероприятия в соответствии с новым Положением, а это требовало определённого времени.
В апреле 1920 года, основываясь на том, что агентурная сеть, созданная И.С. Уншлихтом, является параллельной фронтовому аппарату и выполняет ту же работу, Региструпр настоял на объединении этих двух аппаратов. После реорганизации оказалось, что «организацию Уншлихта» необходимо приспосабливать к фронтовой работе, что требовало определённых усилий и времени. К тому же возник вопрос замены начальника регистрационного отдела штаба Западного фронта, так как, по мнению Региструпра, прежний заведующий мало ориентировался в польских условиях и не проявлял должной инициативы. 19 апреля 1920 года вместо Ф.М. Маркуса на эту должность был назначен А.К. Верховский [25].
Кроме указанных агентурных аппаратов, существовала агентура армий Юго-Западного фронта, в задачи которой входило добывание информации и о польской армии. Однако слабое владение соответствующими агентурными отделениями оперативной обстановкой нередко вводило в заблуждение штаб Западного фронта и Региструпр. Неоднократные предложения И.С. Уншлихта об объединении агентуры Юго-Западного фронта с агентурой Западного фронта оставались нереализованными из-за неодобрения Центром. Так, в телеграмме на имя председателя РВСР Л.Д. Троцкого и начальника Региструпра В.Х. Ауссема от 28 марта 1920 года И.С. Уншлихт докладывал: «Ещё раз возобновляю ходатайство подчинить всю агентуру перед польским фронтом Регистротделу Запфронта. Иначе неожиданные переброски неизбежны» [26].
Указанные недостатки, безусловно, негативным образом сказывались на организации деятельности разведки Западного фронта, а следовательно нередко способствовали принятию командованием фронта несвоевременных решений.
25 апреля 1920 года польские войска атаковали части Красной армии на широком фронте от Припяти до Днестра. Сначала наступление польской армии проходило успешно, 7 мая она вошла в Киев. В конце мая части Красной армии перешли в контрнаступление и 12 июня освободили Киев. Преследуя противника, войска заняли Правобережную Украину и Белоруссию и в июле 1920 года вышли на «линию Керзона» [27].
В день массового наступления польских войск председатель РВСР Л.Д. Троцкий направил члену РВС Западного фронта И.С. Уншлихту телеграмму следующего содержания: «События последнего времени свидетельствуют о полном банкротстве агентурной разведки Запфронта. Необходимо усилить агентуру надёжными самоотверженными работниками». На бланке телеграммы И.С. Уншлихт сделал резолюцию: «Агентура Запфронта делает всё возможное. Но только теперь получает сотрудников, причём не специалистов, а организация аппарата требует времени. Региструпр должен усилить Запфронт за счёт других. Напрягу лично все усилия, чтобы поставить агентуру на должную высоту» [28].
В чём заключались «усилия» Уншлихта и насколько они были «напряженны», пока сказать сложно, так как соответствующие документы в российских архивах не обнаружены. Однако, судя по результатам деятельности военной разведки Западного фронта, можно предположить, что меры, принятые Уншлихтом, были эффективны и своевременны.
Несмотря на трудности, с которыми сталкивались разведорганы фронта, указания руководства Красной армии по добыванию сведений о противнике выполнялись. Например, в телеграмме начальника Полевого штаба РВСР П.П. Лебедева от 21 мая 1920 года №526/р, адресованной начальнику Региструпра В.Х. Ауссе-му, командующему Западным фронтом М.Н. Тухачевскому и члену РВС Западного фронта И.С. Уншлихту, указывалось: «...прошу принять самые срочные и энергичные меры к выяснению состава формирований польской армии в Познани и Галиции. Обратить внимание на перевозку их железнодорожным транспортом, для чего установить полный контроль над узлами как в центре Польши, так и в указанных провинциях» [29]. В ответной телеграмме начальник регистрационного отдела фронта А.К. Верховский докладывал: «...установлен контроль над всеми важными стратегическими железнодорожными узлами Польши... Дано задание выяснить полную дислокацию польской армии...» [30].
Трофейные материалы, захваченные во время наступления, показывали, что последние схемы организации польской армии, составленные Регистрационным отделом штаба Западного фронта, заслуживали доверия и высвечивали лишь некоторые «тёмные пятна» в этих схемах. Например, не проверенные ранее сведения о 7-й Познанской дивизии «находят новое разъяснение в приказе о создании 7-й резервной бригады, сформированной Познанским округом как резерв при шести Познанских регулярных бригадах» [31].
Контрнаступление и успешное наступление войск Западного фронта привели к необходимости заменить весь личный состав сотрудников, в первую очередь армейских и дивизионных агентурных отделений, не пригодных для работы в этнической Польше. Новый состав агентуры необходимо было набрать из поляков, в противном случае едва ли удалось бы поставить разведку на должную высоту.
Однако дальнейшее наступление Красной армии не принесло желаемых результатов. Между Западным фронтом, наступавшим на Варшаву, и Юго-Западным, штурмовавшим Львов, возник опасный разрыв. Воспользовавшись /48/ этим, польская армия 13 августа 1920 года внезапно перешла в контрнаступление, ударив в стык двух фронтов. Основные силы Западного фронта, прорвавшиеся к Варшаве, были опрокинуты и разгромлены.
Начавшееся вскоре отступление Красной армии расстроило работу многих армейских и дивизионных агентурных отделений, которые, естественно, также были вынуждены спешно отступать. В результате прерывалась связь не только между агентурными отделениями, но и с их сотрудниками. Несмотря на это, работу по созданию агентурной сети в занимавшихся поляками местностях вновь удалось организовать.
Однако в быстро менявшейся оперативной обстановке на деятельности разведки фронта ещё больше сказывались такие проблемы, как отсутствие надёжной связи между агентами и разведорганами, между самими отделениями, что не позволяло своевременно добывать необходимые сведения и организовывать взаимодействие.
Помимо ошибок и неудач в деятельности военной агентурной разведки Западного фронта были и успехи. В числе наиболее отличившихся резидентов, работавших в тылу врага по заданиям штаба 16-й армии, были Я.Б. Горлов, Б.Р. Акимов, Сергеев [32] и др.
Горлов являлся лучшим разведчиком штаба 16-й армии Западного фронта. Известно, что по заданию командования он проник в один из высших польских штабов и наладил добывание важных документов по организации соединений польской армии на Литовско-Белорусском фронте.
Документальная информация, добытая Горловым, позволила сделать вывод о том, что против 16-й армии действовали не отдельные группы, как до того считало командование Западного фронта, а самостоятельные армии, входившие в состав Литовско-Белорусского фронта, группировка которого и была вскрыта. Кроме того, советский военный разведчик в
польском штабе скопировал с боевого расписания карты расположения всех частей армии Л. Желиговского, указав все пункты до последней деревушки, где, сколько стоит солдат, артиллерии, кавалерии. Также он сумел добыть важный польский документ, в котором содержалась информация о передвижении частей польской армии, и доставил её в штаб 16-й армии [33].
Другой резидент — Акимов — проник в органы польской разведки и вскрыл всю её агентурную сеть, действовавшую в полосе Западного фронта.
Разведчик Сергеев проник в польскую контрразведку (дефензиву), а затем и в агентуру информационного бюро Волынского фронта (офензиву), что позволило вскрыть её организацию, методы борьбы против советской разведки34.
Таким образом, несмотря на трудности, связанные с войной, отсутствием опыта организации и ведения агентурной разведки, особенно на территории иностранного государства, а также с острой нехваткой подготовленных кадров и необходимых финансовых средств, Региструпр в 1920 году вёл интенсивный поиск оптимальных организационно-штатных решений в создании центральных и периферийных разведывательных органов, вырабатывал принципы и методы ведения разведывательной деятельности, добывал силами своей агентуры необходимые сведения о составе и дислокации частей польской армии.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Лурье В.М., Коник В.Я. ГРУ: дела и люди. СПб.: «Нева»; М.: «ОЛМА-Пресо, 2003. С. 26.
2. Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 4. On. 1. Д. 2. Л. 26.
3. Маркус Фриц Матвеевич (1890—1938) — советский военный разведчик. Член РКП(б) с 1917 г. Руководитель группы агентурной разведки штаба Латышской армии (март—май 1919г.), военком и начальник агентурной разведки штаба Западного и Юго-Западного фронтов (май 1919 — ноябрь 1920г.). В дальнейшем — на партийной работе на Урале, в Сибири, Закавказье. Репрессирован.
4. Уншлихт Иосиф Станиславович (1879—1938) — советский государственный и военный деятель, участник революционных событий 1917 г., Гражданской войны в России. С 27 апреля 1919 г. член РВС 16-йармии, с декабря 1919 г. — Западного фронта. Член Польского бюро ЦК РКП(б), Временного ревкома Польши (июль—август 1920). Курировал деятельность советской военной разведки. Репрессирован в июне 1937 г., реабилитирован в марте 1956 г.
5. Энциклопедия военной разведки России / Авт.-сост. А.И. Колпакиди. М.: ООО «Издательство Астрель»; ООО
ОАО Указ. «Издательство АСТ»: «ВЗОИ», 2004. С. 347.
6. Лурье В.М., Коник В.Я. соч. С. 26.
7. Крохалёв Василий Евлампиевич — советский военный разведчик, военный комиссар, начальник агентурного отделения штаба 16-й армии (1 августа 1919 — январь 1920г.). Подр. см.: Центральный архив Министерства обороны РФ (ЦАМО РФ). Ф. 23. Оп. 4055. Д. 1. Л. 77.
8. Военные специалисты находились под постоянной угрозой ареста по малейшему подозрению. Именно этим объясняется реорганизация, осуществлявшаяся Региструпром в июне 1919 г. Реорганизация привела к тому, что во главе отделов и отделений оказались исключительно члены РКП(б). Подготовку агентов должны были проводить только партийные работники разведывательных органов. В июне—сентябре 1919 г. многие бывшие офицеры были арестованы или направлены в действующую армию. Подр. см.: Энциклопедия военной разведки России... С. 39.
9. ЦАМО РФ. Ф. 23. Оп. 4055. Д. 1. Л. 14.
10. Там же. Л. 13.
11. Там же. Л. 12.
12. Там же. Л. 9.
13. Там же. Л. 3.
14. Там же. Л. 8.
15. Там же. Л. 7.
16. Там же.
17. Там же. Л. 11.
18. Термин «заведующий разведкой» в 1919—1920 гг. был устойчивым оперативным понятием, общепринятым в лексиконе сотрудников Региструпра. См.: ЦАМО РФ. Ф. 23. Оп. 4055. Д. 1. Л. 4.
19. Там же. Л. 57.
20. Там же. Л. 77.
21. Пятаков Георгий (Юрий) Лео/49/нидович (1890—1937) — советский государственный и хозяйственный деятель. Участник Гражданской войны, член РВС 13-й армии (28 июня — 3 ноября 1919г.), комиссар 42-й стрелковой дивизии (март — 18 ноября 1919г.), Академии Генштаба РККА (ноябрь 1919 — январь 1920г.). Начальник Региструпра (январь—февраль 1920 г.). С 1920 по 1936 г. на государственных и хозяйственных постах. Репрессирован в 1936 г. Посмертно реабилитирован в 1988 г.
22. ЦАМОРФ. Ф.23. Оп.4055. Д. 1. Л. 77.
23. Там же. Л. 76.
24. Там же. Л. 77.
25. Сташевский Артур Карлович (Верховский, Гиршфельд, Степанов) (1890—1937) — участник Гражданской войны. С 19 апреля 1920 г. — военком и начальник агентурной разведки штаба Западного фронта. Резидент Раз-ведупра и ИНО ОГПУ в Берлине (1921—1924). Работал во Внешторге (1925—1935), торгпред СССР в Испании (июнь 1936 — апрель 1937г.). Один из первых разведчиков, награждённых орденом Красного Знамени (1922). Репрессирован в 1937 г. Реабилитирован в 1956 г.
26. ЦАМОРФ. Ф.23. Оп.4055. Д.1. Л. 116.
27. В декабре 1919 г. верховный совет Антанты предложил определить восточную границу Польши, которая должна была пройти по линии реки Буг, западнее городов Гродно, Брест и восточнее Перемышля до Карпат, что в основном совпадало с линией этнического разграничения поляков, белорусов и украинцев. Предложенная восточная граница Польского государства вошла в историю под названием «линии Керзона» — по имени английского министра иностранных дел, возглавлявшего комиссию по определению восточных границ Польши. Подр. см.: Сидоров А.Ю., Кпейменова Н. Е. История международных отношений, 1918—1939 гг.: Учебник. М.: ЗАО Центрполиграф, 2006. С. 103.
28. Лурье В.М., Коник В.Я. Указ. соч. С. 26.
29. ЦАМОРФ.Ф.23.Оп.4055.Д.1. Л. 39.
30. Там же. Л. 38.
31. Там же. Л. 57.
32. Инициалы Сергеева в архивных материалах не сохранились. — Прим. авт.
33. ЦАМО. Ф. 23. Оп. 4055. Д. 1. Л. 10.
34. Там же. Л. 9. /50/
Военно-исторический журнал. №9. 2009. С.44-50.