voencomuezd (voencomuezd) wrote,
voencomuezd
voencomuezd

Category:

Мосионжник Л. А. Технология исторического мифа. СПб. : Нестор- История, 2012

Эта книга так долго была занята в библиотеке, что в итоге я прочел ее, лишь когда она появилась на рутрекере. Автор ее - Леонид Мосионжник, заведующий кафедрой антропологии и социальных технологий Высшей антропологической школы в Кишинёве, конференциар университар (доцент).

Автор поставил себе весьма нетривиальную проблему - вскрыть методологические особенности формирования псевдоистории, рассмотреть вопрос фабрикации псевдоисторического мифа и собственно, что представляет исторический миф сам по себе. Задача, как вы понимаете, обширная. Прежде всего, тяжело разбираться с самим понятием "миф", так как миф есть неотделимое свойство истории, причем он вовсе не обязан существовать как полностью фальсифицированное ложное понятие, изначально неверное представление - с таким же успехом миф может существовать как справедливое, но чрезвычайное стереотипное представление, как лишь мнение о действительности, лишь отчасти не соответствующее ей, наконец, как сознательно сконструированный образ в целях определенного воспитательного назначения. Например, существует сакральный миф о Великой Отечественной войне, который вовсе не нужно разрушать.

Автор поставил себе задачей рассмотрение вопроса природы исторического мифа, под которым в данном случае понимается намеренно искаженное представление о историческом процессе. Так как материал очень обширен, то за образец им взяты всего несколько представителей этого жанра: как намеренные псевдоисторики, так и устаревшие, но популярные мыслители прошлого, которые отчасти базируют свои исторические теории на неверном или сомнительном теоретическом фундаменте, что отчасти сближает их с позициями мифотворцев. В итоге линейка разбираемых авторов выглядит у него довольно причудливо. Это следующий ряд лиц: Л. Н. Гумилёв, А. Розенберг, Г. Вирт и его подложный документ «Ура Линда», О. Шпенглер, Н. С. Трубецкой, В. Н. Дёмин, А. Дж. Тойнби.

Автор привлекает для иллюстрации своих выводов и рассмотрения особенностей воззрений перечисленных авторов огромное количество данных, ссылок на сторонние источники информации, примеры из исторической литературы и т.п. Причем по жанру это не монография. Я скорее охарактеризовал бы книгу как научное эссе. Хотя автор в целом соответствует линии разбора составляющих мифа и элементов, объединяющих псевдоисторические и научно неверифицируемые концепции, он позволяет многочисленные отступления в сторону, много времени уделяет раскрытию контекста, в котором творились представленные мифы, уделяет неравномерное внимание выделенным им характеристикам концепций разных псевдоисториков, может привести факты из личного опыта или народной культуры, а под конец даже проводит скрупулезный сравнительный анализ представленных мифов с литературным руковотворным мифом Толкиена для сравнения их элементов.

Учитывая, что книга написана для разоблачения псевдоистории, то она автоматически направлена "к массам" - серьезные историки знают, во что не надо верить. Поэтому печально, что книга написана в не самой легкой для восприятия академически орентированном стиле, который будет сложно постичь даже подготовленному человеку. К тому же из-за многочисленных побочных сюжетов и огромного количества фактов внимание наверняка будет размываться. Тем более, что книга содержит 400 страниц - словом, не самое популярное чтиво.

Но, тем не менее, оно действительно подробно и точно вскрывает характерные черты каждой мифотворческой теории и с помощью широкого набора способов, в том числе математического контент-анализа исследованной литературы, показывает, чем конкретно миф отличается от науки и почему ни один человек в здравом уме не должен уравнивать фантазийные измышления с серьезной исторической наукой.

Кстати, я так и не понял, марксист ли автор, но взгляд его уж точно далек от нынешних популярных квазиисторических школ, и марксизм он хотя и поправляет, но видно, что относится к нему с уважением, что добавляет книге плюсов. В квалификации автора не приходится сомневаться, количество использованных источников и широты эрудиции в области своего знания очень впечатляет.

И поэтому очень странно, что книга с таким громким названием, кстати, представленная на многих ресурсах в интернете, прошла незамеченной. Единственная рецензия, судя по elibrary, вышла в №1 "Этнографического обозрения" за этот год.

И в заключение - краткое перечисление составляющих исторического мифа, которые вывел автор:
------------------------------------------------------

Итак, если оставить в стороне паранауку (она обычно распознаётся легко), то каковы же критерии квазинауки? На основе имеющихся работ на эту тему (Китайгородский 1967; Мигдал 1982; Холтон 1992; Кругликов 2003; и др.) их можно подытожить следующим образом:
1) Претензии на полный переворот в науке в каждом отдельном случае.
2) Противопоставление себя не одной какой-то научной школе, а всей прежней профессиональной («официальной» или «цеховой») науке, выдающее, что сам автор не рассчитывает войти в «цех» и не разбирается в его структуре.
3) Отказ от опоры на все прежние достижения науки («зачёркивание» их, по А. И. Китайгородскому), вплоть до отрицания установленных фактов.
4) Непонимание или игнорирование различий между наукой и сциентизмом, между наукой и тем, как государство использует её достижения.
5) Понимание истины как соответствия наших представлений не реальности, а нашим же ценностям (мифологический критерий «правды»).
6) «Гиполептическая» логика, то есть непонимание или игнорирование разницы между непроверенной гипотезой и теорией, обоснованной по всем правилам. Либо надежда, что догадки автора когда-нибудь будут доказаны... кем-нибудь другим.
7) «Междисциплинарные» притязания — в форме смешения научных сфери переноса методов одних наук в другие без должной апробации их применимости в новой области.
8) Претензия на соединение в рамках одной теории научного и ненаучного стиля мышления (гибриды мифологии, религии и даже философии с элементами научных знаний).
9) Отрицание значения экспериментального метода или его модификация (от опоры на немногие и неаккуратно поставленные опыты до ограничения эксперимента рамками только физических наук). Прежде всего — отрицание такого важнейшего требования к эксперименту, как повторяемость и воспроизводимость результатов.
10) Смешение научного и художественного стиля письма, дающее основание считать «научной» нечёткую художественную логику, но при этом пользоваться научной терминологией, теряющей в таком употреблении свою определённость.
11) Принципиальный антипрофессионализм — от неправомерного расширения границ методов, принятых в своей дисциплине (мягкий случай), до воинствующего дилетантизма.
12) Стремление решать только глобальные проблемы, так как для конкретных вопросов не хватает знаний.
13) Власть авторитета вместо власти фактов. Лжеучёного можно отличить по постоянным ссылкам на одного-двух канонизированных им авторов, критики которых он не допускает. Поэтому школы лженауки не сотрудничают не только с признанными научными учреждениями, но и между собой. Если же они пытаются наладить партнёрство, то такими методами, что это больше напоминает не научное сотрудничество, а политический блок.
14) Восприятие себя не как «труженика науки», а как «борца» (нарушение принципа коллегиальности): основные усилия тратятся не на исследования, а на борьбу за место, академические титулы, публикации, индекс цитирования, внимание со стороны журналистов и т. п.
15) Самореклама, вытекающая из ориентации на авторитет и означающая претензию на такую же роль. По мнению лжеучёного, Ньютон и Эйнштейн обязаны славой не своим открытиям, а лишь умелой «раскрутке», что оправдывает в его глазах такой же стиль поведения.


Итак, подводя итог сказанному, можно назвать следующие принципиальные отличия научного мышления от мифологического. И эти же отличия позволяют диагностировать лженауку.
1. Для науки первичны факты. В них, и только в них, выявляется истина. Для мифа первична «правда» (имеющаяся картина мира, в основном ценностная), которая должна быть привнесена в реальность — любыми средствами, пусть даже искусственными.
2. В силу того, что научная истина основана на объективных фактах, она едина для всех людей на свете. Мифическая правда приватизируется — если не одним лицом (пророком или гуру), то группой избранных.
3. Поскольку миф — принадлежность лишь одной группы, стало быть, для всех, кто в эту группу не может или не желает войти, он и не предназначен. Это меняет характер прозелитизма современного мифа: его пропаганда рассчитана не на всеобщее убеждение, а на выявление людей подходящего психологического типа. Этим современный миф отличается не только от науки, обращённой ко всему человечеству (как и мировые религии), но и от архаических мифов, вообще лишённых прозелитизма.
4. Науке нет нужды постоянно отвоёвывать для себя место, миф же в этом нуждается всегда.
5. Миф не видит различия между обоснованной гипотезой и безосновательной фантазией. Более того, в архаическом мифе даже фантазия, как ни странно, бедна по сравнению с мифом современным. Архаический человек знал лишь одну реальность (ту, в которой жил сам) и лишь один тип отношений (тот, в который был включён сам). У него ещё не было материала, чтобы нафантазировать, например, «звёздные войны».
6. Для науки несущественна биография учёного — например, его происхождение или социальное положение (если не говорить об одной из дисциплин — истории науки). Для современного мифа это — важнейший аргумент. Вылазки в эту сферу, вроде рассуждений об изначальной порочности «еврейской» или «буржуазной» науки либо канонизации личности автора избранной теории, выполняют для мифотворцев две тесно связанные задачи: а) чётко отграничить целевую аудиторию мифа (провести границу между «нашими» и «не нашими»); б) убедить «наших», что на любые «происки со стороны» не следует обращать внимание. Тем самым искусственно сужается круг лиц, суждение которых может считаться авторитетным.
7. Наука выстраивает единую связную картину мира, и споры касаются лишь того, как отдельные элементы этой картины могут быть согласованы друг с другом. Мифология в этом отношении раздроблена: картина мира в каждом мифе своя, элементы одного мифа совершенно непригодны для другого. Невозможно, например, верить тому, что пишет о гуннах Г. Вирт (2007: 353), и в то же время быть приверженцем Л. Н. Гумилёва. Поэтому приверженцы мифов воюют между собой куда ожесточённее, чем настоящие учёные (ср.: Клейн 2004:127; Вирт 2007: 366—367; Кондратьев 2007: 515).
8. Поскольку для науки нет авторитета выше фактов, то научная борьба исчерпывается установлением истины. Для мифа такой критерий недоступен, поэтому именно мифологи борются между собой другими средствами, включая административные и насильственные.
9. Наука сама постоянно озабочена собственной методологией. Важнее самой новой информации — метод, которым она была получена и проверена. «Вопрос “как вы открыли теорию?” касается чисто личных вещей, в отличие от вопроса “как вы проверили теорию?”» (Поппер 1993: 154—155). В мифе картина иная: его методологией занимается, как ни странно, та же наука. Сам же миф на место метода ставит легенду — ссылку на единичное и в принципе невоспроизводимое событие, вроде чудесной находки или единичного информатора, с тех пор исчезнувшего. В крайнем случае возможна ссылка на гениальную интуицию автора: так поступил Шпенглер в отношении самого себя. Но в гениальной интуиции нельзя отказать и Ньютону, и Эйнштейну. Однако их теории были признаны научным миром не из-за веры в их гениальность, а в силу публикации проверяемых экспериментальных данных, необъяснимых никакими предшествующими теориями. А этого-то Шпенглер сделать не смог: его «вчувствование» невоспроизводимо. Поэтому диссертация о стихах возможна (вся пушкинистика, к примеру), а стихи о диссертации — вряд ли. Кроме разве что шуточных стихов, сочинённых для дружеского круга и не предназначенных к печати. Получается, что наука может контролировать поэтическое или мифологическое сознание, а последнее не может ответить тем же.

Мосионжник Л. А. Технология исторического мифа / отв. ред. С. Е. Эрлих. — СПб. : Нестор- История, 2012. С.334-335, 336-338.
Tags: наша библиотека
Subscribe

  • (no subject)

    Очередной раздел "Боевого восемнадцатого" посвящен московским анархистам, которых громили в апреле 1918 г. В начале - сочувствующее…

  • (no subject)

    С предвыборной агитацией я выезжала в Ленинградскую область, и вот характерно настроение крестьян тогда. Я приехала в захудалую деревушку. Крестьяне…

  • (no subject)

    Из-за кудахтанья трусливых маловеров правительство отменило план поголовных куар-кодов и вдобавок обязательной вакцинации. Итог? Пришел омикрон и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments